Один мастер шил сёдла, седельные сумки и чехлы для аркебуз, два других — обувь и одежду: кожаные куртки, штаны, поножи. Заблаговременно скупив, сразу по открытии мастерских, всю хорошую кожу, сейчас он выигрывал, так как цена на неё резко подскочила и на рынке кожаные изделия исчезли.
На местный рынок на площади Россито его товар городские купцы не пустили. Мест свободных «не было». А перекупщики его товар покупать не спешили. Однако Александр имел терпение и на здешний рынок не рвался. Его мастерские работали с поднятыми окнами. Товар был виден всем проходящим мимо.
И вот, примерно через полгода, к нему заявилась делегация. Глава местной гильдии кожевников и три купчишки.
— Здравствуйте уважаемый Алехандро де Санчес.
— С чем пожаловали, высокочтимые? — Не очень почтительным тоном произнёс Александр.
— У нас к вам дело. Не сочтите за дерзость… Позвольте узнать… Где вы берёте кожи для работы?
— Я купил их у испанских купцов.
— Мы знаем наверное, что вы скупили кожи ещё год назад, а вам должно быть известно, что скупка материала с целью подрыва рынка гильдией запрещена. Цены на кожи и изделия из неё подскочили, и в этом виноваты вы.
— Господа, вы сами себе противоречите. Те кожи я покупал год назад, но их давно уже нет. Они в моих товарах. Которые я, частично продал в Испании, а остаток хранится на моих складах и портится, потому что вы не позволяете мне торговать здесь, в Лиссабоне. Позвольте мне их продать, и цены спадут.
— Мы готовы купить у вас сёдла и упряжь по ценам прошлого года.
— Вы с ума сошли, господа? Я не собираюсь торговать себе в ущерб. Я нес ежедневные траты, когда вы запрещали торговать, а сейчас вы же мне ставите условия — сбросить цену. Я продам свой товар в Испании, господа. Торг здесь не уместен.
— Тогда мы вызываем вас на суд гильдии.
— В гильдию вы не приняли меня, господа.
— Тогда — на городской суд. Ожидайте завтра пристава.
— Попутного вам ветра, господа, чуть ниже спины.
А на следующее утро в дверь его дома постучал пристав с охраной, который доставил его в городскую ратушу. Охрана поставила Алехандро перед судом, а пристав передал суду выписку о его рождении.
— И так, назовитесь суду… Кто вы?
— Я — Алехандро де Санчес из Толедо. Младший сын маркиза Алехандро де Санчеса.
— Вы знаете, в чём вас обвиняют, господин Санчес? — Спросил судья.
— Не совсем.
— Вас обвиняют в скупке материалов, в частности — кож, с целью повлиять на цены городского рынка.
— Обвинения беспочвенны, господин судья.
— Объясните, и не будьте столь малословны.
— Постараюсь, господин судья. Я — сын графа Алехандро де Санчеса прибыл в Лиссабон чуть больше года назад. Наследства, оставленного умершим отцом, мне хватило, чтобы купить три кожевенные мастерские. В Толедо я помогал своему брату, который был мореплавателем — компаньоном господина Вашко да Гама, и тоже занимается этим делом.
Закупив кожи и изготовив несколько сёдел, я попытался их продать на площади Россито, но мне сказали, что мои сёдла не соответствуют стандарту гильдии и выгнали с рынка. Тогда я продал их в Испании, через брата. Закупил там кожи и продолжил работу. Всё, господин судья. А сейчас ко мне приходят эти уважаемые люди и предлагают мне продать мой товар по ценам прошлого года. Оно мне надо? Я не собираюсь влиять на рынок Лиссабона. Я продаю свой товар в Испании.
— Я услышал вас, господин Санчес. Но вы же знаете, наверное, что его королевское величество король Португалии Жуан Второй призвал помочь Испании в освоении только что открытых земель на западе, где живут исчадия ада, противные господу богу нашему.
— Нет, господин судья, не знаю. Я недавно вернулся из Испании. Так, что мне нужно сделать? Я готов продавать мои сёдла на здешнем рынке или изготавливать лично по заказам господ идальго.
— Но ваши цены… Не все господа идальго… готовы купить такую упряжь.
— Для господ идальго мои цены останутся прошлогодними, уважаемый господин судья, а если позволят господа, привлёкшие меня к суду, я, для господ идальго, могу снизить и эту цену на треть.
— Решено, господин Алехандро де Санчес… Вам выдаётся разрешение на торговлю в городе Лиссабоне на этих условиях. Зайдите завтра в ратушу, оно будет готово, но уже сегодня вы можете открывать торговлю. Я пошлю к вам нескольких моих родственников.
— Я буду очень внимателен к ним, господин судья.