— Смотри в оба глаза. Если товар попрут — накажу.
С трудом распрямив старческие ноги, он, кряхтя, пошёл через площадь, переваливаясь с ноги на ногу всем телом, как утка. Дойдя до угла, он увидел высокую карету, обитую коричневой кожей. Кромки вокруг дверей были украшены фигурными шляпками гвоздиков в виде шестиконечной звёздочки.
— Наш человек, — сам себе сказал старик и, уверенно откинув ступеньки и открыв дверь, забрался в карету.
Александр, обойдя площадь по кругу, спокойно подошёл к карете, забрался в неё и стукнул тростью в глухо отозвавшуюся переборку за его спиной. Карета тронулась. Копыта и колёса застучали по каменной мостовой центра Лиссабона.
— Могу устроить перевозку и проживание ваших собратьев на новой земле, господин Арци, — сказал Александр.
— Что в вашем понимании означает сочетание «новая земля». Её только что сделал Господь?
— Я неправильно выразился, — усмехнувшись сказал Александр. — Недавно открытой земле.
— Это той, на которой сначала Вашке, а потом Колумбу наваляли так, что бедный Христо не может отойти до сих пор? И, говорят, двинулся умом? Вы думаете там всем нам и место?
Александр рассмеялся.
— В этом и есть, наверное, ваша сила, — отсмеявшись сказал он. — Умение терпеливо и мужественно держать удары судьбы, смеясь над ней.
— А что делать? Нас долго и много раз били. Так о чём вы говорите, дон Алехандро?
— Я не дон, вы же знаете?
— Нет, теперь уже и не знаю, дон Алехандро, раз вы апеллируете такими категориями, как «новая земля». Для нас «новая земля» — это «земля обетованная». Рассказывайте. Я вас слушаю очень, таки, внимательно.
— Рассказываю. Предлагаю вам, от имени государства Русские Соединённые Штаты Америки заселить земли, находящиеся на запад от Африканского материка между экватором и южным тропиком. То есть — юго-восточное побережье нового, для вас, материка.
— Там никто не живёт? Как же вы управляете этим государством?
— Живут, конечно, люди, но там так много еды, что им не нужно ни железо, ни особые знания… А мы не торопимся их обучать.
— Вы сказали: «мы»?
Александр, мысленно ругнулся на себя, но было уже поздно.
— Аарон, никому не скажет, даже если кто и спросит.
— Я вам ничего не говорил, — сказал Александр.
— А уже и не надо. Так и что? Как вы себе это представляете?
— Жуан… Извините… Его величество король Жуан Второй…
Еврей поморщился, усмехаясь.
— Да… Его величество король Жуан Второй часть евреев изгонит, но многих оставит и даже запретит им куда-либо выезжать.
— Непонятно. Так и что? — Повторил Аарон.
— Он перекрестит всех вас. Насильно. А детей прикажет крестить по рождению.
— Ой-ой-ой! Вах-вах-вах! — Запричитал, плача, старик. — Кары небесные на его голову!
— Поэтому выезжать надо уже сейчас. Садиться на корабли, и выезжать. Не понравиться, потом можно и вернуться.
— Да какие же «корабли», когда и у вас, я слышал, корабли арестовали.
— У нас есть ещё корабли, а у вас, наверняка, есть пустынная и малозаметная бухта, где наши корабли могут взять ваших людей.
— Оружие взять можно?
— Нужно.
— Сколько это будет стоить?
— Жалование и пропитание экипажу.
Старик посмотрел на Александра недоверчиво.
— А ваша выгода?
— Если можете заплатить нормальную цену, платите сейчас. Нет? Будем считать, что вы останетесь нам должны.
— Нормальную цену… За спасение тысяч сефардов, — задумчиво сказал еврей и покачал головой. — Вы нас грабите, дон Алехандро.
В Португалии более пятидесяти процентов населения были сефарды, поэтому найти береговой городок, полностью ими контролируемый, не составило проблем.
Погрузив первую партию на шесть кораблей, составившую около тысячи человек, суда по одному уходили в атлантический океан, а на нулевом градусе их ждал Большой Десантный Корабль, трюма которого переоборудовали под приём переселенцев.
Спокойное море позволило парусникам швартоваться к выдвинутому из кормы понтону. Трюм, застроенный деревянными «вешелами[1]» высотой под самую внешнюю палубу, забили людьми не полностью.
Восемь рядов пятиярусных нар спокойно вместили две тысячи четыреста человек. В центре оставался двухметровый проход, где и прогуливались пассажиры. Для удобства второй ярус убрали и внизу получилось двухметровое пространство для променада. Разминались пассажиры по очереди.
После перегруза БДК пошёл прямым ходом на устье Амазонки, а парусники вернулись за следующей партией беженцев. Скорость БДК позволяла выполнить две тысячи мильный переход туда и обратно, когда парусники проходили таким же манером тысячу семьсот миль. Времени хватало и на помощь в обустройстве переселенцев на новом месте.