Несколько первых переселенцев, осмотрев «землю обетованную» приплыли на БДК на встречу второй партии беженцев, успокоили их и, пересев на парусники, вернулись в Португалию.
— Дон Алехандро, будьте всегда здоровы и да продлит господь ваши дни, — начал Аарон, как только Александр открыл дверь своего дома.
— Полно те, господин Арци. Стоит ли так кричать на улице сефарду, и тем паче — прославлять христианина? Мне ещё тут жить.
— Так и мне здесь жить, дай Бог.
— Вы не поедете и станете выкрестом?
— А что делать? Я пришёл вам сказать, что наши люди устроились «там», — он скосил глаза направо, где, по его мнению, была «новая земля», — очень хорошо. Хотя, говорят, очень жарко и мокро. Но это всё ничто, по сравнению с надвигающимся на нас шухером. Как говорила мне моя мама: «Жарко — это не холодно». Где у них было холодно, я не знаю, но маме всегда верил. Так, что, от колонии новых граждан вашей, таки, Америки, вам большая Благодарность.
— Сильно большая? — Спросил Александр посмеиваясь.
— Ах, дон Алехандро, вы, точно, наш человек, — ответил, тоже посмеиваясь Аарон. — Тысяча британских суверенов. За тысячу человек. Извольте получить. Тут — одна тысяча двести пятнадцать, — показал он на два обычных джутовых мешка.
— И вы так шли по Лиссабону?
— Ой! Да, кто подумает, что какой-то сефард среди дня на тачке везёт двадцать тысяч гран[2]золота?
— Восемнадцать, — усмехаясь сказал Александр. — Восемнадцать тысяч восемьсот девяносто три грана.
Аарон приоткрыл от удивления рот и закрыл его, сглотнув слюну.
Следующие платежи, Александр предпочёл брать векселями, иначе надо было открывать свой банк. По реакции Аарона, Александр понял, что тот на это и рассчитывал.
— Всё же умные люди, — подумал Александр, пряча в шкатулку векселя, подписанные пятью главами богатейших еврейских домов. — Однако, бумаги тоже надо где-то хранить.
Вечером четверга одиннадцатого дня декабря 1493 года в дверь дома Александра постучали. Мальчишка подмастерье побежал открывать и через мгновение закричал:
— Дон Алехандро, к вам посетитель. От городского судьи.
— Пристав, что ли? — Крикнул хозяин. — Так, поздно уже.
— Не-е-е… Слуга. С приглашением.
Александр спустился по лестнице, на ходу застёгивая камзол. Работы в мастерской уже закончились, все разошлись, кроме этого бездомного мальчишки, который жил там же, где и работал.
— Так запусти его, чего стоит человек на улице?
— Да какой он «человек», так…
— Такой же, как и ты, босяк. Марш в постель. Сам разберусь.
Пацанёнок убежал, впустив почти такого же, как и он, только в камзоле, в сапогах и с кортиком на боку, мальчишку. Ну и в штанах, естественно. В руках у него был сложенный в прямой конверт лист бумаги, запечатанный красным сургучом с оттиском какого-то герба.
Распечатав послание, Александр сунул курьеру мелкую монету, выпроводил и закрыл за ним дверь.
— Что там у нас, — проговорил он и прочитал. — «Альваро де Браганса, 5-й сеньор Феррейра, 4-й сеньор Кадавал, 1-й сеньор де Тентугал приглашает господина Алехандро де Санчеса на празднование восемнадцатых именин его дочери Марии де Браганса де Сильвы, назначенного на двенадцатый день декабря 1493 года».
— Привет тебе, брат Антониу, — сказал Александр, видя входящего в дверь мужчину лет сорока.
— Привет, Алехандро. Прикажи лошадку напоить и привязать. Долго ехали, притомилась. Поговорить надо. Дело есть срочное.
— Я на именины к дочери городского судьи собираюсь. Пошли на верх.
Поднявшись на жилой этаж и закрыв за собой дверь, Александр обернулся к «брату».
— Приезжали от судьи Лисбо и выспрашивали про тебя. Сначала у слуг, домочадцев, а потом и у меня. Настырный такой… Что да как, да какой на вид? Почему уехал из Толедо? С епископом нашим разговаривал. Но уехал, вроде, довольный.
— Понятно. Но у нас же, всё в порядке? Брат я тебе, или не брат?
— Брат, Алехандро. Даже лучше прежнего. Царство ему небесное.
Оба перекрестились.
— Если пригласили на именины дочери, значит проверку прошёл, — засмеялся Александр.
— Ну да… Епископ только мне что-то не нравится. Тоже приходил расспрашивал.
— Бог с ним. У них такая работа. Сам то как?