Сегодня в планах:
- Проверка отчётов по сети кинотеатров в Чикаго.
- Звонок партнёрам в Токио.
- Встреча с новой дизайнершей интерьеров — какой-то Хард, имя не запомнил.
- Переговоры с юристами по клубу на Лексингтон.
Дизайн — не моя стихия. Мне не нужны «ощущения пространства» или «атмосфера цвета». Мне нужны стены, свет, звук и прибыль. Остальное — фантазии тех, кто не умеет считать.
Но её досье я всё же пролистал.
Эйва Хард. 24-лет Архитектурный факультет, красный диплом. Несколько локальных проектов. Упёртая. Не из «наших».
Слишком молодая. Слишком уверенная. Я таких не люблю — они обычно много говорят, а потом исчезают при первом давлении.
Хотя… В её письме была странная фраза:
«Ваши клубы — это красиво, но это не живёт. Я сделаю так, чтобы люди хотели остаться, даже когда музыка стихнет.»
Самоуверенность?
Или редкое качество — видеть дальше, чем нужно?
Я посмотрел на часы. 08:59.
Через минуту она войдёт.
А я пойму — это просто ещё одна претендентка на красивый проект или… что-то, что нельзя пропустить.
Кабинет без улыбок
Я стояла у двери. Чёрной, как ночь без фонарей.
Никакой таблички с именем. Только металл и тишина.
Меня не приглашали — я должна была войти сама. Это уже было заявлением.
Я постучала. Один раз. Чётко.
— Входите, — сказал голос изнутри.
Он звучал не как голос. Скорее как… команда.
Я вошла.
Первое, что бросилось в глаза — огромные панорамные окна.
Город передо мной — бетонный, прямой, строгий.
И мужчина у окна — такой же.
Он не подошёл. Не протянул руку. Просто повернулся.
На секунду — будто оценил мою комплектацию, как новую модель в автосалоне.
Я выдержала взгляд. Он — нет. Он просто сел за стол.
— Эйва Хард?
— Виктор Кейн, — ответила я. Ровно. Без улыбки. Я не из тех, кто делает реверансы перед именами.
Он кивнул. Ни тени удивления, ни интереса. Ни раздражения. Пусто.
Вот что по-настоящему выбивает из равновесия — абсолютная нейтральность.
— Ваш портфолио я посмотрел, — начал он, не глядя в глаза. — Приятно. Но мы не в музее. Нам нужно пространство, которое работает. Не вдохновляет — работает. Понимаете разницу?
Я чуть приподняла подбородок.
— Пространство, которое работает, может быть мёртвым. Я не строю морги.
Он поднял взгляд. И впервые — по-настоящему — посмотрел на меня.
Медленно, без спешки. Как хищник, который сомневается: это приманка или настоящий вызов.
— Хорошо, — сказал он наконец. — У вас два дня. Сделайте эскиз. Без философии. Только результат.
— Я не работаю вслепую. Мне нужно видеть клуб. Понимать аудиторию. Ваше видение.
— Моё видение — прибыль. Всё остальное — вторично.
— Тогда вам лучше нанять декоратора из супермаркета, — сказала я. Спокойно. Без злости. Просто факты.
Он замер.
И — впервые — уголок его рта чуть дрогнул. Почти как улыбка. Или признание.
— Смело, — сказал он.
— Я не за смелость. Я за качество. Вы либо мне доверяете, либо берёте кого-то, кто будет кивать.
— Не люблю, когда мне указывают.
— А я не люблю, когда меня нанимают, чтобы игнорировать.
Тишина. Только город за окном дышал гулом.
Я не собиралась отводить взгляд. И он — тоже.
— Хорошо, мисс Хард. Завтра клуб. Восемь утра. Будьте вовремя.
— А вы?
— Я всегда вовремя. Вопрос — будете ли вы.
Я кивнула.
Развернулась. Ушла, не попрощавшись.
Когда дверь за мной закрылась, у меня дрожали пальцы.
Но это было не от страха.
Это было от чистого адреналина.
Похоже, это будет интереснее, чем я ожидала.
Его территория
— Смотри не сломай её, Вики. А то потом опять будешь сидеть в тишине и жалеть, что все сдаются.
Дерек стоял у окна с чашкой кофе, лениво наблюдая за движением на улице.
Он всегда был спокойнее Виктора, легче. И именно поэтому Виктор терпел его.
— Она не та, кто ломается, — коротко сказал Виктор, не отрывая взгляда от экрана.
— Конечно. Ты это говорил и про ту, что пыталась построить культурный центр в Лос-Фелис.
И про ту, которая работала с модным брендом, помнишь? Все они — «не такие». Пока не заговоришь с ними по-своему.
— Эти искали выгоду.