Любые чувства, которые он ко мне испытывает, попросту исказились, ещё глубже затягивая меня в его одержимость. Ему нужна жертва, чтобы завершить ритуал.
С первого мгновения, как я увидела Ориона, я распознала в нём трещину. И я воспользовалась этим, применив тёмные психологические приёмы, чтобы проникнуть в его мир. Мои методы сработали слишком хорошо, я втерлась прямо в его одержимость — став его чёртовой жертвой.
Боже, я правда этого не предвидела. Тем более что последние несколько дней я сосредоточилась на попытках ему помочь. Я просто думала, что у нас хватит времени.
Но Орион движим потребностью завершить узор, заполнить пустоту. Он не может перестать искать то, что потеряно, чего не хватает…
Блять.
При этой мысли я изгибаюсь всем телом, поворачиваю скованные запястья, чтобы суметь залезть пальцами в карман юбки и нащупать спрятанный там предмет.
Зажав тонкую латунную пластину между пальцами, я с мучительной сосредоточенностью ковыряюсь в замке левого наручника и благодарю себя за то, что хватило терпения этому научиться. Спасибо, Дарби.
Когда механизм щёлкает, я высвобождаю запястье и не даю себе ни секунды передышки, срываю ленту со рта. Подавляю крик и тут же жадно втягиваю воздух, наполняя лёгкие, а потом принимаюсь за второй наручник и стаскиваю его с руки.
На мгновение я смакую облегчение, а затем бросаюсь к телефону. Отшвыриваю в сторону зонт и куртку, сердце сжимается, когда зажигается треснувший экран.
Один пропущенный вызов от Дарби.
Поток ярости и паники бьёт по моей решимости. Нет, ещё не время.
Я запускаю пальцы в спутанные волосы и поворачиваюсь к окнам. Буря утихла, сменившись моросящим дождём, после неё на небе остался словно синяк. Тёмные тучи заслоняют почти всё солнце, лишь тонкий луч пробивается сквозь них, сочится наружу.
Решительно переворачиваю телефон, чтобы вытащить SIM-карту. Если у Дарби есть этот номер, он уже отслеживает меня. Но замираю. Экран снова загорается, на нём высвечивается его номер. Ужас сжимает рёбра, будто тисками. Нерешительность давит на плечи. Я смотрю на телефон и неторопливо подхожу к одному из панорамных окон. Смирившись, принимаю вызов и подношу трубку к уху.
На линии тишина, пока не раздаётся:
— Хол.
Я медленно моргаю, улавливая всё, что сказано в одном-единственном слоге моего имени, за мрачной интонацией голоса Дарби.
— Хол, ты сейчас с ним?
Сглатываю, собираясь с силами, чтобы солгать:
— Да.
В трубке раздаётся его тяжёлый выдох, в нём смешивается облегчение и досада.
— Мне нужно, чтобы ты оставалась на месте, — отдаёт распоряжение Дарби. — Я сам… — он умолкает, и на линии повисает напряжённая пауза. — Всё кончено. С этим покончено. Но я тебя заберу и проведу допрос, понятно?
Мой взгляд скользит по скалистому обрыву, каменистым выступам и бескрайнему океану в поисках горизонта. Это едва различимая туманная линия. Серая вода сливается со стальным небом, и ее почти не видно.
— Как? — спрашиваю я, хотя на самом деле мне не нужно, чтобы Дарби расписывал, как он меня нашёл. Если у него было начальное местоположение, дальше всё просто: получить доступ к базам данных компаний и университетов, прогонять имена через генератор анаграмм, пока не будет совпадения.
Время всегда против меня.
У него не должно было быть начального местоположения. А значит…
— Была ещё одна жертва, — произносит он, с напряжением выдыхая. — На самом деле две. Примерно в полутора часах езды от тебя. Сначала я не был уверен, что это тот же преступник. Но у меня просто было предчувствие.
Снова повисает осторожная пауза, и я понимаю, что он специально держит меня на связи, заставляет говорить. Я знаю эти тактики. Я даже знаю его следующий ход.
Взгляд падает на длинный пирс вдали. Сердце вдруг замирает и срывается в бешеный ритм. Приняв решение, я начинаю двигаться ещё до того, как Дарби успевает озвучить следующий пункт своего плана.
— Послушай, — говорит он, и теперь уже я позволяю ему заполнять тишину, продолжаю поддерживать разговор, ровно столько, сколько нужно, чтобы он отследил, как меняется моё местоположение. — Не уверен, что хочу это знать. Не хочу спрашивать, но…
Огибая телескоп, я замираю на мгновение и резко наклоняюсь, подбирая зонт. Выпрямляюсь и проверяю его вес, ощущая надёжную тяжесть. Достаточно увесист, чтобы нанести урон, если вдруг понадобится оружие.
Острая боль пронзает грудь при мысли, что придётся использовать против Ориона его же зонт, но тот тревожный взгляд, что я уловила в глубине его глаз, почти не оставляет мне выбора.