«Я вернусь за тобой».
Этого я и боюсь.
— Жертвы были найдены изуродованными, — прерывает мои мысли Дарби. — Их нашло какое-то животное, тела недавно закопали. Было очевидно, что место преступления подправили, чтобы скрыть почерк убийцы. А это совсем не в духе нашего парня.
Я чувствую его отвращение, слышу в голосе омерзение. И хотя его возмущение должно бы задевать меня сильнее, я уже спускаюсь по винтовой лестнице, пока сердце грохочет с каждым шагом. Адреналин струится по венам, пока я сжимаю зонт.
Прежде чем покинуть обсерваторию, быстро обыскиваю главную диспетчерскую и нахожу ключ, он висит на цепочке у панели. Толчком распахиваю тяжёлые арочные двери и глубоко вдыхаю влажный, пропитанный туманом воздух. Порыв ветра впивается в покрытую потом кожу. Спешка гонит меня вперёд по сырой земле; сердце колотится о рёбра, едва поспевая за темпом, пока я мчусь к тропе впереди.
— Холлин, скажи мне, что это была не ты, — голос Дарби прорывается сквозь линию связи. — Чёрт возьми, скажи, что не ты проломила им черепа!
Мои шаги замедляются. Я спотыкаюсь, сердце пропускает удар. Крепче сжимаю ручку, ладонь обжигает холодная сталь, но продолжаю идти вперед.
Может, это у меня искажённая реальность. Может, Орион видит во мне правду — этот дефектный, загрубевший орган, который я таскаю с собой с того самого момента, как вцепилась в эту жизнь и вернулась в неё.
Дарби не зря во мне сомневается. Это его работа. Он не может закрыть глаза на улики или проигнорировать всё, что знает о женщине с больным сердцем. О том, что оно очерствело и пошло по неверному пути. Он не вправе отмахнуться от своих инстинктов, отточенных годами работы в разведке.
Той ночью, оставив Ориона, я отправилась в «Блю-Хиллз», и вместо одного тела нашла два. Это не вписывалось в схему, но я убеждала себя: возможно, я ошиблась или диссоциативный срыв у Ориона был спровоцирован вторжением чужака, отсюда та жуткая бойня, которую я там увидела.
Но в любом случае после всего случившегося я не могла допустить, чтобы его обнаружили.
Я взяла камень и проломила черепа — те, что он оставил после себя. Била, пока останки не стали неузнаваемыми. Затем закопала тела. Замаскировала место преступления. Скрыла его убийства. Уничтожила все улики.
Готические чугунные ворота со скрипом распахиваются. Ветер треплет одежду, пока я хватаюсь за перила и торопливо спускаюсь по ступеням.
— Ты хорош, Дарби, — говорю я, ступая на потрёпанные доски пирса. — Лучший из лучших. Но даже тебе не удалось бы подобраться так близко без помощи изнутри.
Должен же быть какой-то информатор.
— Это справедливо, — рассеянно бормочет он. — Жаль, что ты мне не доверяла.
— Я всегда тебе доверяла.
На полпути к лестничной площадке осознание того, что я собираюсь сделать, заставляет меня остановиться. Делаю паузу, чтобы перевести дух. Сейчас мне просто нужно держаться подальше от Ориона. По крайней мере, до окончания затмения. Я не позволю ему убить меня до того, как сама до него доберусь. И я не допущу, чтобы Дарби добрался до него первым.
Я должна убедиться, что никакие другие хищники не погасят его свет. Я должна его защитить.
Он мой.
— Мне жаль, что до этого дошло, Дарби, — говорю я в трубку, и ветер развевает мои распущенные волосы.
Дарби вздыхает.
— Я знаю, Хол, — говорит он, и я стараюсь не обращать внимания на разочарование в его голосе, прежде чем завершить разговор.
Оглянувшись через плечо, я смотрю на возвышающееся здание Стоунхерста. Его устремленные ввысь шпили на фоне серого неба, купольная обсерватория, в которой, как я когда-то верила, хранились тайны, которых я так отчаянно жаждала. Но эти тайны были заперты внутри человека, спрятаны за каменными стенами.
Это я виновата в том, что Орион привязался ко мне. К тому времени, когда я увидела на берегу его пустой, безжизненный взгляд, заметила, что после последнего убийства он стал отстраненным, было уже слишком поздно.
Возможно, даже сейчас исправлять ситуацию уже поздно, но я обязана попытаться.
Каждый решительный шаг приближает меня к «Эвентайду» — лодке с жёстким корпусом, который университет использует для исследовательских целей. Судно бьётся о сваи, приливная волна поднимается всё выше с каждым мощным ударом.
Я прижимаю основание ладони к левой стороне груди, пытаясь унять острую боль, прежде чем привязать шнур от зонта к запястью и отключить телефон. Затем осторожно подхожу к борту судна и кладу устройство на край.