Хватаюсь за швартовный трос. Резкий ветер пронизывает тонкую ткань блузки, солёные брызги обжигают ноги. К тому моменту, как я наконец ослабляю узел, меня уже треплет ветром и почти насквозь промочило.
По затылку пробегает тревожное покалывание, и я поднимаю взгляд на окна обсерватории. Пульс учащается. Вдруг Дарби там, вдруг он уже выследил меня досюда?
Я рывком распутываю узел, спешка подгоняет каждое движение. Пусть Дарби гонится за моим телефоном в открытое море. Мне нужно лишь, чтобы лодка отплыла достаточно далеко от берега, увела его подальше от Ориона. Дала мне достаточно времени, чтобы найти Ориона первой, поговорить с ним и…
— Доктор Холбрук!
От неожиданности верёвка выскальзывает из моих рук.
— Блять, — шиплю я. Тянусь за тросом и задеваю телефон, тот ударяется о борт лодки. Сердце бешено колотится, я подавляю раздражение и поворачиваюсь к Бэннеру.
Он быстро сокращает расстояние между нами, черты его лица искажены недоумением.
— Доктор Холбрук, вы не получали моих звонков? — он нетерпеливо машет рукой. — Неважно. Орион внезапно ушёл посреди своей речи. Просто… вышел, — Бэннер недоверчиво качает головой. — Скажите, что вы знаете, где он.
Проклятье, Орион.
Холодный ужас пронизывает позвоночник, и мой взгляд снова мечется к обсерватории. Страх, что Дарби уже схватил Ориона, сдавливает горло.
— Простите, доктор Бэннер, но я не знаю, где он, — отвечаю я.
Тот хмурится. Его внимание перемещается с меня на исследовательское судно, потом на развязанный трос, а затем взгляд снова сужается, устремляясь на меня. Хмурит брови.
— Чем вы тут занимаетесь? — спрашивает он.
От отчаяния я со всей силы судорожно сжимаю ручку зонта.
— Вообще-то, я думала, что Орион может быть здесь, — я быстро соображаю и добавляю: — Я видела, как он ушёл. Подумала, что он мог взять «Эвентайд», чтобы посмотреть на затмение.
Он наклоняет голову, явно мне не веря.
— В таких условиях? — словно в подтверждение его слов, брызги ледяной воды обрушиваются на пирс, прилив бушует всё яростнее. — Нет, было предупреждение, суда не должны выходить в море. Даже Рай не набрался бы смелости рискнуть во время шторма поехать куда-то.
— Конечно, вы правы, — киваю я с натянутой улыбкой. — Тогда нам стоит вернуться. Проверим, не вернулся ли доктор Найт на симпозиум.
В этот момент раздаётся сигнал. Звонок прерывает разговор, и Бэннер достаёт телефон из кармана пиджака. Я мельком вижу номер, высветившийся на экране, пульс стучит в ушах громче, чем грохот волн.
— Не отвечайте, — предупреждаю я его.
Его палец замирает над экраном, взгляд жёстко упирается в меня.
— Что происходит? — спрашивает он.
Я стискиваю зубы, под кожей вспыхивает тревога. Бэннеру нужно уйти. Немедленно. Если Дарби звонит ему, значит, он уже совсем близко.
Бэннер сбрасывает вызов и опускает телефон.
— Знаете, мне казалось, вы начали добиваться прогресса с ним, — говорит он. — Однако, боюсь, у меня больше нет выбора. Как только мероприятие завершится, я приму меры, чтобы доктора Найта направили на официальную психиатрическую оценку. Доктор Холбрук, боюсь, ваши услуги в Стоунхерсте больше не требуются.
Словно ярость нарастающего прилива, волна гнева раскалывает моё самообладание. Пламя вспыхивает где-то в глубине живота, пока я сжимаю ручку зонта. Сталь обжигающе холодна в ладони.
— Верно, — говорю я, сузив глаза. — Теперь вы вдруг решили, что ему нужна надлежащая помощь. Хотя мне любопытно… — я наклоняю голову, смотря обвиняющим взглядом. — Вы и правда пытались защитить Ориона или просто добивались, чтобы его признали вменяемым, ради собственной выгоды? Меня наняли, чтобы помочь ему, или лишь для того, чтобы облегчить вашу совесть?
Лицо его бледнеет от гнева, но в тот же миг я замечаю то, что его выдаёт, — проблеск вины. Признаться, до этого момента у меня оставались сомнения насчёт него.
— Клянусь, я не понимаю, о чём вы говорите, — отвечает Бэннер.
На моих губах появляется насмешливая, понимающая улыбка.
— Конечно, доктор Бэннер, — удаётся произнести мне, с трудом сдерживая ярость. Делаю шаг к нему и стараюсь говорить ровным голосом: — Нам стоит укрыться от этой непогоды. И я беспокоюсь за доктора Найта. Мы должны его найти.
Он твёрдо кивает, готовый последовать моему предложению, но тут его телефон загорается от очередного звонка. Подозрение ожесточает его выражение лица, когда он поднимает трубку.
Давление нарастает у меня за рёбрами, отчаяние стягивает мышцы в тугой узел, пока напряжение не лопается, уступая место какой-то мрачной покорности.