Сквозь вой ветра и оглушительный рёв волн до меня доносится голос Лорел — такой же настойчивый в моей памяти, как и в тот решающий момент: «Насколько далеко ты готова зайти?»
И когда я сдаюсь, облегчение, омывающее меня, кажется почти невесомым.
— Простите, но я правда не могу позволить вам ответить на этот звонок, доктор Бэннер, — говорю я.
Адреналин обжигающей волной прокатывается по внутренностям. Я выхватываю телефон из его руки и швыряю в лодку.
— Доктор Холбрук, что за хрень?! — рефлекторно он хватает меня за руку.
Меня пронзает толчок тревоги. И вдруг я уже не стою на пирсе. Яркий свет софитов обжигает мои зажмуренные глаза, слезы застывают в ужасе, не желая проливаться.
Сердцебиение замедляется вместе с течением времени, и я впадаю в панику.
Я резко замахиваюсь зонтом, целясь стальным наконечником в висок Бэннера.
Вырвавшись из его хватки, я отскакиваю назад, едва не упав. Он стонет, хватается за голову и раскачивается, упираясь другой рукой в борт лодки. Телефон вибрирует, и он в отчаянии тянется за ним.
— Мне так жаль, — едва слышно шепчу я. И словно наблюдаю за происходящим со стороны, все еще находясь в другой временной линии, в застывшем кадре — в далекой сцене, разыгрывающейся в театре, где у девушки крадут жизнь, вырывают её из рук, и она не в силах это остановить.
Бэннер обмякает, приваливаясь к борту, его стон тонет в грохоте очередной яростной волны, разбивающейся о пирс. Дрожащей рукой он тянется к телефону…
Я не могу позволить ему узнать про Ориона.
Он нужен мне.
Я наношу еще один удар сверху вниз. У меня перехватывает дыхание. Стальная рукоятка врезается в затылок, и ударная волна сотрясает все мое тело. На лицо брызжет теплая жидкость. Мои пальцы скользят из-за крови.
Тело Бэннера безвольно падает на борт.
В глазах у меня темнеет. Мир сужается до звуков бушующего океана и скрипа веревки. В виске пульсирует тупая боль. Сердце бьется о грудную клетку, и я вздрагиваю, когда зонт с грохотом падает на пирс.
Адреналин бурлит в крови, обжигая артерии. Я сглатываю, чувствуя, как пересохло в горле, и наклоняюсь, чтобы прижать пальцы к безвольному запястью.
Он не подаёт признаков жизни.
Я выдыхаю, перед лицом клубится пар. Дрожа, поворачиваюсь навстречу отрезвляющему порыву ветра; ледяные брызги колют лицо иголками. Провожу рукой по щеке, размазывая солёную воду и кровь.
Затем я смотрю вдоль пирса, тяжело дыша грудью. Жду, не появится ли Дарби.
— Иди, — подгоняю я себя. — Двигайся, — заставляю тело прийти в движение.
Хватаю окровавленный зонт и швыряю его вместе со швартовным тросом в лодку. Перелезая через борт, хватаюсь за руки Бэннера. Мышцы ноют от напряжения, я кряхчу и подтягиваю его.
— Кстати, прости, что угнала твою машину той ночью, — бормочу я, таща его безжизненное тело внутрь лодки. — Но тогда у меня тоже особого выбора не было.
Глядя на его неподвижное тело, я прерывисто выдыхаю, осознавая, что на этот раз не смогу вернуть то, что отняла.
Рядом с его головой на дне скапливается лужа тёмно-красной жидкости, шея изогнута под неестественным углом.
Прежде чем кровь добирается до моего телефона, я отпихиваю его в сторону, а затем опускаю каблук на экран. Устройство хрустит под подошвой ботинка.
На мгновение я крепко зажмуриваюсь, ровно настолько, чтобы унять бешеный пульс, отдающийся в ушах. Борясь с качкой судна, достаю из кармана ключ и вставляю его в замок зажигания. От рычания двигателя накатывает приступ тревоги.
Дрожащими руками я обхватываю штурвал и медленно отвожу лодку от пирса. Под корпусом неистово бурлит вода, солёные брызги хлещут по лицу, швыряя волосы в глаза.
Держа стабильную скорость, я рассекаю скалистые волны, направляясь за морские утёсы. Зубчатые сланцевые скалы сливаются с пасмурным небом. Корпус глухо ударяется о каждую волну, но я не сбрасываю газ, смотря вперёд.
Прежде чем уплыть слишком далеко, я выбрасываю разбитый телефон за борт.
Когда город погрузится во тьму во время затмения, я сделаю то же самое с Бэннером. Пусть отлив унесёт его тело прочь. Странная ирония: океан, бескрайний и вечный, становится могилой для столь мимолётной жизни.
Ведя «Эвентайд» по неспокойной воде, я попадаю в бурлящее течение, и меня преследует призрачное ощущение крепких рук Ориона, которые удерживали меня среди волн, в окружении неизвестности.