Отчаянно гребу ногами, свободной рукой с усилием рассекаю вздымающиеся волны. Игнорирую жжение в мышцах, всё моё существование сузилось до этого одного невозможного действия.
Волны хлещут, грохочут вокруг. Течения пытаются вырвать её из моих рук, будто озверели. Дыхание рвёт грудь, я стискиваю её изо всех сил, кости словно вот-вот треснут. Но я гребу вперёд. Каждый взмах — как вызов судьбе. Огромная волна накрывает нас, меня швыряет под воду. Тьма заливает глаза, а в сознании всплывает то, что прячется в глубине — в моей собственной буре.
Сжав челюсти, я отталкиваю навязчивые видения, загоняю их обратно в тёмную бездну, одновременно ещё крепче прижимая к себе Коллинз. Ощущение её тела у моей груди даёт новый всплеск адреналина. С неистовым рыком я отчаянно рвусь к поверхности, к берегу.
Я держусь за неё, отказываясь отдавать тёмной воде.
Вечность тянется, пока подошвы наконец не скребут по песку. Я, пошатываясь, выхожу на берег, ноги дрожат, не выдерживая тяжести моего изнеможения и её обмякшего тела. Опускаюсь на колени и бережно кладу Коллинз на твёрдый песок.
Лёгкие горят, перед глазами все плывет, я прижимаюсь кончиками пальцев к ее шее, считая удары сердца, моргания, вздохи. Жду, когда она тихо вздохнет.
В горле сжимается ком. Дрожащей рукой я смахиваю песок с её бледно-синих губ, кожа под моими пальцами ледяная. Её полупрозрачная блузка расстегнулась сверху, и я кладу ладонь в ложбинку под ключицей. Затаив дыхание, наклоняюсь ближе, ожидая ощутить хоть лёгкое дуновение её дыхания. Моя грудь замирает, так же, как и её…
Она хватает ртом воздух, и я, дрожа от волнения, поворачиваю её лицом к себе. Из её груди вырывается кашель, с губ стекает морская вода. Другой рукой я хватаю её за затылок, поддерживая, пока она откашливается. Её ресницы трепещут, глаза открываются, и я вижу свинцово-серое небо, в глубине которого, словно первые звезды, пробуждается золото.
Я с трудом сглатываю, в горле першит от соли, когда ее взгляд медленно фокусируется на мне. По ее телу пробегает дрожь, на губах медленно появляется улыбка.
— Ты прикасаешься ко мне, — шепчет она.
Из моих легких вырывается вздох. Опускаю руку ниже, пальцами благоговейно касаюсь шрама, рассекающего её грудь.
— Ты позволяешь мне прикасаться к себе.
В глубине её глаз вскипает целый океан чувств. Она осторожно поднимает руку, кончиками пальцев невесомо касается моей щеки, и по коже разливается жар, словно от электрического разряда. Её прикосновения становятся смелее, она изучает контуры моего лица, скользит по шее, опускается ниже. Нежно, едва касаясь, она ведёт пальцами по рельефу моей груди, повторяя линии вытатуированных узоров.
И я с таким же благоговением провожу большим пальцем по её скуле, ловя последние лучи света и запоминая ощущение её нежной кожи. Но момент слишком быстро проходит, и благоговейный трепет в её взгляде сменяется вспышкой паники, когда на неё нахлынывают воспоминания обо всем, что произошло раньше.
Золотистый отблеск в её глазах гаснет, тёмные прожилки становятся глубже, словно затягивают в себя свет. Но когда я всё глубже проваливаюсь в эту тень, внутри неё начинает мерцать какой-то тонкий, почти призрачный блеск. Это как привыкнуть к темноте, вдруг замечаешь, что в самой глубине таится свет, будто звёзды, затерянные в пустоте.
Она судорожно хватает меня за мокрую рубашку, пальцами впиваясь в ткань. Горло дёргается от тяжёлого сглатывания.
— Орион…
— Я сейчас поцелую тебя, Коллинз, — произношу я, мой хриплый голос рассекает воздух между нами. Я не отрываю взгляда от её глаз, позволяя жгучей боли поглотить меня целиком. Кончиками сбитых костяшек я едва касаюсь её ушибленной щеки, и всё ещё потрясён мягкостью её кожи.
Над нами темнеет небо, затмение приближается к полной фазе. Тени поглощают, краски выцветают, погружая берег в сюрреалистичные серебристые сумерки.
Всё замирает. Океан стихает, будто затаил дыхание в ожидании второго контакта. Неестественная тишина окутывает берег, словно сама вселенная замерла ради этого мгновения.
И в этой затаившей дыхание тьме она невероятно, невыносимо прекрасна. Словно застывшая звезда, окутанная сумеречным светом, — роковая, сокрушительная.
Я провожу большим пальцем по её губам, изнывая от желания ощутить их вкус. Её пальцы обхватывают мои, сплетают наши руки вместе, и всё моё тело вспыхивает огнём. Я отдаюсь голоду, что пылает в моих венах, отчаянно желая подарить ей эти мимолётные мгновения.
На расстоянии в миллиарды световых лет друг от друга две черные дыры слились в результате жестокого столкновения. Их гравитационные волны пронеслись по ткани пространства и времени и в конце концов достигли нас здесь и сейчас, отозвавшись эхом в пространстве между нашими бьющимися сердцами, когда я прижимаюсь губами к ее губам.