Она запрокидывает голову, вызывающе обнажая шею, и ее мерцающий взгляд встречается с моим, яростным и непреклонным.
— Я точно знаю, о чем прошу, — настаивает она, хотя на этот раз ее губы дрожат от провокации. Это противоречие лишает меня самообладания. — И я не настолько хрупкая.
Её прекрасные груди вздымаются в такт учащённому дыханию, пока рука скользит вниз по мокрой поверхности моей груди, вдоль напряжённого живота, и потом её пальцы цепляются за пояс моих брюк.
— Господи… чёрт, Коллинз. Не вынуждай меня трахать тебя прямо здесь, у этой стенки душа, — жилы на моих руках горят огнём, я упираюсь ладонями по обе стороны от неё, заключая в клетку и в том же отчаянном движении удерживая себя на расстоянии. — Я не могу рисковать и причинить тебе боль.
Я закрываю глаза, пытаясь отрешиться от пьянящего зрелища, где она подо мной, и чувствую, как её пальцы проскальзывают между кожаным ремнём и пряжкой, отчего каждый мускул в моём животе напрягается. Ей нужно доказательство — доказательство того, что я вижу дальше шрамов, за пределы её израненных мест. Чтобы опровергнуть её обвинение.
Одного её слова будет достаточно, чтобы я поддался этому ненасытному голоду. Превратился во что-то ещё более порочное и развращённое, даже несмотря на то, что я только что вырвал её из лап смерти. Но грудь сдавливает тисками страха: вдруг именно так она и существует — балансируя на этом опасном краю.
Она расстёгивает пряжку, а я ловлю её руку и поднимаю над головой. Прижав девушку к плитке, я нахожу пульсирующую точку на запястье и подстраиваю ритм своего дыхания под каждый учащённый удар её пульса.
И чёрт…
Я уничтожен.
Одно лишь ощущение того, что она подо мной, лишает меня всякой надежды на искупление.
— Если ты смотришь на меня так… — её голос дрожит, она чуть отстраняется, пытаясь вырваться из моих рук, — будто я просто какая-то сломанная, испорченная… — у нее в горле застревает всхлип, она сжимает пальцы в кулак и слегка бьет меня по груди. — У меня больное сердце, — шепчет она, — но я не…
Гнев внутри меня ослабевает, обнажая еще один слой моей защиты. Я осторожно накрываю её кулак своей рукой и не отпускаю. Смотрю ей в глаза, позволяя её страданиям проникнуть в меня. Вся её боль, её усталость, её смирение…
— Но я не сломлена, — говорит она срывающимся голосом, скользя вдоль душевой кабины.
Я опускаюсь на колени и подхватываю ее, прижимая к стене. Ладонью бережно поддерживаю затылок, прижимаю его к плитке, а второй рукой обхватываю за талию. Вглядываюсь в её лицо.
— Я знаю, что ты не сломана, малышка. Блять… — я прижимаю лоб к её животу, глубоко вдыхаю её запах. — Ты не сломана. Ты моя, — страстно шепчу я. — Твоё сердце не испорчено. Оно принадлежит мне, — чуть отстранившись, я целую нежную кожу под её пупком. — Ты не сломана. Ты моя. Твоё сердце не испорчено, — повторяю я, оставляя на её теле нежные, отчаянные поцелуи, поднимаясь всё выше, прокладывая дорожку вдоль её тела.
Я продолжаю шептать эти слова, выжигая их на ее коже, запечатлевая каждое из них, как клятву, на каждом шраме.
— Ты моя, — целую бледную линию, разделяющую её груди, покрываю страстными поцелуями ключицы, горло, челюсть, пока не оказываюсь над ней, сокращая расстояние между нами, и не запрокидываю её голову.
— Ты моя, — шепчу я, касаясь ее дрожащих губ. — И я никогда тебя не отпущу. Никогда не потеряю. Я всегда буду тебя возвращать.
Она слегка качает головой, в тусклом свете ее глаза светятся болезненной уязвимостью.
— Как ты можешь так говорить, если… — её голос срывается, становится тише. — я стою под струями воды, почти обнажённая, а ты едва смотришь на меня. С тех пор, как увидел шрам, ты… — её горло заметно сжимается. — Ты больше не смотришь на меня так, как раньше.
— Чёрт побери… — я сжимаю её запястье и подношу её руку к передней части своих промокших брюк, прижимаю ладонь прямо к ноющей, каменной твёрдости, напряжённо пульсирующей под молнией. — Разве это похоже на то, что я тебя не хочу?
Она громко сглатывает, ее взгляд становится ярким и страстным, когда она встречается со мной глазами, и, черт возьми, я ничего не могу с собой поделать, полностью отдаюсь ей.
— Используй меня, — хрипло шепчу я, почти теряя контроль. — Плевать. Если взамен я получу хоть мгновение с тобой, смогу почувствовать вкус твоей кожи, увижу, как твой рот приоткроется от наслаждения, а взгляд станет затуманенным от блаженства… Просто используй меня, ангел.
Я хватаюсь за высокий разрез её промокшей юбки и оттягиваю в сторону, ладонью ощущая мягкий изгиб её бедра. Пальцами скольжу по шелковистой коже. От этого прикосновения меня бросает в жар, схожу с ума и в следующий миг рву тонкую ткань её трусиков.