Я провожу рукой по губам, жадно разглядывая её.
— Блять, ты такая красивая, я даже не знаю, с чего начать.
Мой горящий взгляд медленно скользит по изящным изгибам её тела, восхищается чувственной выпуклостью груди, соблазнительным изгибом живота, плавными линиями талии и округлыми бёдрами. Я наслаждаюсь каждым сантиметром её тела, позволяя глазам в полной мере насладиться зрелищем, прежде чем осмелюсь дать волю рукам.
С нетерпеливым рыком я переворачиваю её на живот. Коллинз упирается руками в белое одеяло, судорожно цепляется за него пальцами, пока я стягиваю юбку почти до колен. Ещё на мгновение задерживаю взгляд на её попке, и наконец, хватаю за воротник рубашки, стягиваю вниз по рукам и обматываю вокруг предплечий.
Быстрым движением я перехватываю её запястье, веду руку вдоль спины прямо к пояснице. Кладу ладонь между двумя небольшими ямочками, фиксирую положение. Затем плотно прижимаю руку под таз и плавно приподнимаю её попку ближе, ко мне.
— Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, чёрт возьми.
Меня охватывает безумие, я готов сорваться, лишь бы ощутить её всю разом, впитать каждую частицу. Вся моя сила воли уходит на то, чтобы не наброситься на неё, не поглотить до такой степени, что от нас обоих ничего не останется.
Её дыхание учащается, и я крепко прижимаю пальцы к пульсирующей вене на запястье, прямо над татуированными звёздами, что словно указывают на источник её огненной страсти.
Это будет ослепительно и стремительно, моя человечность полностью будет уничтожена. Ради неё сотру последние преграды, брошусь в этот сияющий огонь и сгорю до пепла.
Но даже когда бездна поглотит мою душу до последней капли, эти звёзды, бьющиеся в ритме её сердца, удержат меня. Они станут моей связью с миром.
Темп пульса находится где-то между ста двадцатью и ста тридцатью ударами в минуту, и я запоминаю её ритм, словно записываю ноты, вбиваю биение её сердца в свои кости.
Сжав челюсти, я хватаюсь за пряжку ремня и выдёргиваю из петель. От резкого звука она вздрагивает всем телом, и по моим разгорячённым венам пробегает острая волна возбуждения. Я провожу кончиком ремня вдоль её позвоночника, и она дрожит под угрозой этого прикосновения, её пульс под моими пальцами учащается.
Неохотно бросаю ремень на кровать рядом с серебряным футляром, затем сжимаю её ягодицы. Мозолистыми ладонями жадно ощупываю кожу, наслаждаясь тем, как плавно покачиваются её попка, когда я провожу большим пальцем вдоль промежности.
— Ты такая чертовски сексуальная, скворчонок. Дай мне услышать твои хриплые стоны, — провожу большим пальцем по горячей киске, сдерживая дикий стон от ощущения того, какая она влажная и как близка к тому, чтобы свести меня с ума. — Блять, как только я почувствую тебя внутри...
Она слегка вздрагивает от прикосновения моего большого пальца, и вдруг я больше не могу смотреть, как она извивается на кровати. Её тело напрягается, когда я провожу кончиком пальца по её сочащимся губам.
— Дыши, Коллинз.
Она глубоко вздыхает, выгибая спину, лишая меня части контроля. Как только она медленно выдыхает, я погружаю в неё пальцы, стиснув зубы при виде того, как её ягодицы приподнимаются от вторжения.
— О, боже. Черт... — я обрываю себя на полуслове, скрежеща зубами от удовольствия, которое испытываю, ощущая её тугую киску вокруг своих пальцев. Кожа к разгоряченной коже. Между нами ничего нет. И этот эротичный вид её извивающегося тела подо мной... Господи. Блять.
Её руки прижаты к пояснице, рубашка не даёт им сдвинуться. Я сжимаю её запястье крепче — ради неё, ради себя, — чтобы ещё на мгновение удержать нас на этом мучительном краю, прежде чем я увлеку нас обоих в забвение.
Навязчивые образы из множества кровавых и жестоких сцен всплывают в памяти, и я не могу загнать их обратно в глубины подсознания.
Словно почувствовав мою борьбу с самим собой, она двигает бедрами, разжигая во мне дикую похоть, и сжимает стенками влагалища мои пальцы. Я издаю гортанное проклятие и прижимаю большой палец к её крестцу, массируя эту эрогенную зону у основания позвоночника. И, черт побери, она так чутко реагирует — я чувствую влажное тепло на своих пальцах.
Её бедра прижимаются к моим ногам. Она не может ни свести их, ни раздвинуть шире, потому что мешает пояс юбки. Она издает беспомощные стоны, заглушаемые одеялом, и это распаляет меня еще сильнее, побуждая проникать все глубже, ритмично вводя пальцы. Я впервые по-настоящему чувствую её. Её жар, её возбуждение. Её мягкую, влажную плоть.
— Эта киска такая чертовски ненасытная и вся моя, — рычу я. — Скажи, что чувствуешь, — требую я, погружая пальцы глубоко внутрь.