— Ты единственный, кому я могу доверить… — шепчет она, не в силах подобрать слова, — сделать… это, — она с трудом сглатывает. — Я доверяю тебе, Орион.
Первобытное желание вырывается на свободу, и я жадно завладеваю её губами, обрывая её болезненное признание. Звук из моей груди почти звериный. Я целую её до тех пор, пока не растворяюсь в ней. Задерживаю поцелуй, пока наше неровное дыхание не выравнивается и не становится общим.
— Держись, ангел, — мой голос срывается, когда я переплетаю наши пальцы. Она сжимает мою руку, ее мышцы напрягаются, а бедра прижимаются к моим. — Коллинз, сделай глубокий вдох.
Она быстро кивает и впивается ногтями в мою руку. Боль и наслаждение сплетаются, когда я проникаю в неё.
И мы сталкиваемся — ярко, ослепительно, как атомы, сливающиеся в раскаленном сердце звезды. Это слияние самое настоящее, самое сильное, бурное, неудержимое, всё сметающее на своём пути.
— Блять, как же ты хороша… — я бормочу хриплые ругательства, чувствуя себя совершенно разбитым. — Слишком… чёрт, слишком идеально.
Одно мучительное мгновение я остаюсь глубоко внутри нее. А затем, сжимая ее руку, отстраняюсь и вхожу снова, резче, глубже, разбиваясь вдребезги, пока из нее вырывается стон, который словно нота уничтожает меня.
Я прерывисто выдыхаю, сдерживая следующий толчок, и тихо ругаюсь.
— Когда замираешь, гораздо больнее, скворчонок, — шепчу я в её приоткрытые губы, настойчиво подталкивая, углубляя толчки, теряя себя в греховном ощущении.
На мгновение она оказывается в плену этого страха, затем её тело оживает подо мной. Судорожно. Отчаянно.
Яростно.
Она с силой ударяется о моё тело.
Наши пальцы сплетаются, второй рукой я фиксирую её запястье на кровати, чуть отстраняюсь и врываюсь в неё с новой силой. Из груди рвётся грубое ругательство, всё тело пылает от жаркого трения, я вхожу ещё глубже.
Каждый толчок становится всё более требовательным, всё более жёстким, её тело бьётся о моё. Её крики наполняют воздух, бёдра вскидываются вверх в яростном вызове. И, чёрт побери… из моей груди вырывается хриплый, звериный крик, когда я чувствую, как она извивается и выгибается подо мной, и это сопротивление распаляет меня ещё сильнее. Я прижимаю её жёстче, вдавливаю в постель, наваливаясь всем весом.
Она крепко зажмуривается, а её влажные ресницы, трепещущие на коже, выглядят так невыносимо красиво, когда я безжалостно проникаю внутрь, оскверняя ее с каждым безжалостным толчком. Разрушаю её, и себя.
Удерживаю силой…
Чтобы она могла сопротивляться, могла бунтовать.
Чтобы обрушивалась на меня, как штормовая волна, снова и снова, высвобождая всю свою неукротимую ярость.
Пусть бушует. Пусть гневается.
Я всё приму.
На долю секунды моя хватка ослабевает, и она вырывается. Она бьет меня кулаком в плечо. Раз. Еще раз. Она наносит удар за ударом. Ее рука скользит по моей потной коже, но она не останавливается, пока силы не покидают ее, а прерывистое дыхание не сменяется царапаньем ногтей, оставляющих на мне яростные жгучие полосы.
— Господи, чёрт…
Сквозь стиснутые зубы вырывается ругательство. Боль вспыхивает внутри, как искра. Рука ложится на её горло и слегка сжимает, ровно настолько, чтобы она могла кричать, но не задыхалась.
Чёрт возьми, каждый её прерывистый вскрик будто царапает меня изнутри. Ногти впиваются в кожу, и я чувствую, как рушится моя выдержка. Неожиданно накатывает странное желание сжать чуть сильнее её хрупкую шею.
— Да, блять… — мой голос звучит хрипло, прерывается между толчками. — Вот так, детка. Дай мне почувствовать эти коготки.
Она сжимается вокруг меня крепче, насаживаясь на меня все глубже каждый раз, когда я отстраняюсь, чтобы снова погрузиться в ее влажное тепло. Как только я подаюсь вперед, полностью отдаваясь процессу, она ногтями впивается мне в щеку...
Ощущение приятного жжения пронзает мое тело, вызывая сладкую боль.
На мгновение она выглядит потрясенной, но затем ее взгляд встречается с моим в темноте, и она видит перед собой порочного демона, который наслаждается страданиями.
— Боже, ты больной, — выпаливает она, тяжело дыша и сверкая глазами от нарастающего гнева.
Я злобно ухмыляюсь.
— М-м-м… Я болен… — сжимаю её волосы на затылке и резко откидываю её голову назад, прижимаясь губами к её уху. — Я чувствую, как из тебя течёт каждый раз, когда ты пытаешься сделать мне больно, — мой голос опускается до хриплого шёпота, и каждое слово сопровождается жёстким толчком. — Давай, сопротивляйся сильнее, детка. Я буду драть тебя, несмотря на боль, пока ты не забудешь все слова, кроме моего имени.