Как одна из самых ярких созвездий на небосводе, Орион — сияющая звезда в своей области. Тот, вокруг кого все вращаются, и точка, где сходятся все нити на моей доске расследований.
Убийца, которого я разыскиваю.
Охотник.
Потребовались месяцы, чтобы отыскать его, и даже чтобы приблизиться к нему, мне пришлось отказаться от безопасной, тщательно выстроенной жизни.
Мне пришлось разорвать все связи, со всем и со всеми.
Закон близости гласит: мы с большей вероятностью выстраиваем отношения с теми, кто находится рядом — с однокурсниками, коллегами, сослуживцами. Мы сближаемся с теми, кто физически ближе к нам. Но просто находиться рядом с Орионом — недостаточно.
Мне нужно, чтобы он полностью доверял мне. А нет отношений, которые взращивают большее доверие, чем интимные.
Однако это невозможно, если он будет вне зоны моего доступа.
Я догоняю Бэннера, подстраиваясь под его стремительный шаг.
— Какие условия выдвинул доктор Найт? — спрашиваю я, вспоминая их напряжённый разговор.
— Выдвинул, — с едкой интонацией повторяет Бэннер. — Скорее, потребовал, — он бросает на меня косой взгляд. — Доктор Найт желает работать над исследованием в одиночку. И чтобы всю исследовательскую группу перевели из главной обсерватории.
Я обдумываю эту информацию, прикидывая, как обратить её в свою пользу.
— Полагаю, это весьма непростое требование.
Бэннер хмыкает в знак согласия.
— Но в этом есть и свои плюсы, — замечаю я, заслуживая озадаченный взгляд Бэннера. — Хотя бы на период оценки, убедиться, что соблюдаются протоколы и принимаются меры безопасности для симпозиума. Это даст мне возможность наблюдать за ним, работать с ним наедине, уделяя ему внимание, которого он заслуживает.
Это даст мне три месяца.
Он тяжело вздыхает.
— Да, конечно. Я посмотрю, что можно устроить, — в его голосе проскальзывает нотка согласия. — Благодарю вас, доктор Холбрук. Я уже вижу, что вы станете ценным сотрудником Стоунхерста.
Я принимаю его похвалу со скромной улыбкой.
— Рада стараться, доктор Бэннер.
Ведь роковая самка-светлячок должна не только сиять так же ярко, как её мужской аналог, — она должна позаботиться о том, чтобы другие хищники не затмили его свет.
Она должна оберегать своего избранника, одновременно подражая его световому сигналу, чтобы заманить его ближе.
Астрономы впервые получили изображение сверхмассивной чёрной дыры в центре нашей галактики, известной как Стрелец A* — бьющееся сердце нашей галактики Млечный Путь.
— Мичио Каку, в 2022 году на презентации телескопа Event Horizon
4
ТЕНЬ
«Умбра» — это самая тёмная, внутренняя часть тени, в которую не проникает свет. Это слово обычно используется для обозначения тени, отбрасываемой во время затмения.
— Кембридж
ОРИОН
Мой «Триумф3» ревет так громко, что почти заглушает бурю.
Дождь пронзает тело ледяными иглами, шины скользят по мокрому асфальту. Я выкручиваю газ, пытаясь утопить внутренний хаос в рёве мотора, и гоню мотоцикл ещё быстрее по извилистой дороге.
Впереди сквозь пелену дождя проступают устремлённые в небо шпили Стоунхерста. Купольное строение на вершине прорезает туман, словно мрачный маяк.
Я сжимаю рукоятки руля до боли в костяшках под перчатками. Грохот мотоцикла гонит прочь статический шум, скребущийся в черепе, подталкивая выжать из машины ещё больше.
Мне нужна опасность, адреналин.
Этот шум теперь почти не прекращается. Я резко моргаю, борясь с тупой пульсацией за глазами, ощущая, как давление в висках нарастает, будто волны, бьющие в морскую стену.
Всё началось с тени — призрачного силуэта на краю сознания. Невидимого. Неощутимого.
Нетронутого.
Эта пустота медленно разрасталась, поглощая всё вокруг, пока само её отсутствие не начало гудеть диссонирующим резонансом.
Я мчусь вниз по склону, набирая скорость, смакуя прилив адреналина, пока дорога не уходит в сторону. Переключаюсь на пониженную передачу и влезаю в утренний поток, лавируя между машинами. Когда приходится притормозить, я протираю визор шлема и медленно приближаюсь к высоким воротам университета.
Осины клонятся под напором ветра, солнце скрыто тучами. Я поднимаю лицо к небу, выискивая прореху, сквозь которую пробивается свет.
Смотреть вверх стало навязчивой потребностью. После целой жизни, потраченной на изучение самых далёких уголков Вселенной, очарованный космосом, звёздами и планетами, я не нахожу на этой планете ничего настолько притягательного, чтобы оторвать взгляд от неба.