— Что ж, намеренно или нет, но ты сделал несколько удачных ходов, чтобы сбить меня с толку, — говорю я.
— Хм-м, может быть, — его голос опускается опасно низко, взгляд теплеет, а губы изгибаются в коварной усмешке. — Но признаю, твой ход куда сексуальнее, маленький скворчонок, — он напрягает запястье, пытаясь ослабить ремень, и, чёрт его дери, подмигивает.
— Я изучила твой код, — быстро говорю я, и упоминание его алгоритма мгновенно приковывает к себе всё его яростное внимание. — Орион, я никогда не была бы одной из твоих жертв. В тот момент, когда ты сосредоточился на мне, ты сделал меня ею. Я пыталась найти этому подтверждение, но твой код… По правде говоря, он выше моего понимания. Но ты должен был что-то изменить, какой-то параметр.
— Я не мог тебя предсказать. Недостаточно точек данных.
— Я — не набор точек данных, — я пожимаю плечами, слегка опуская плечи. — Я просто девушка, которой нужно свести счёты.
Рефлекторно я сжимаю в руке прохладный предмет. Несмотря на боль, раздирающую меня изнутри, несмотря на угрозу, которую он всё ещё представляет, я нахально сокращаю оставшееся между нами расстояние. Положив распечатки на край кровати, я осторожно опускаюсь рядом с ним. Достаточно близко, чтобы запах дикого морского бриза, исходящий от него, обжёг мне горло.
Наклонившись над ним, я протягиваю руку и вкладываю шахматную фигуру в его раскрытую ладонь, помогая его ослабевшим пальцам сомкнуться вокруг белой королевы.
— «Спёртый мат» — это, по сути, паттерн мата, — говорю я. — Возможно, это ход коня, но ловушка захлопывается из-за жертвы королевы, — прижимаю губы к его уху и шепчу: — Шах и мат.
Его кадык дёргается.
— Я знал, что ты можешь нанести удар грязным гамбитом, но, чёрт возьми, детка… Это жестоко.
— Ты сам напросился.
Я выпрямляюсь, а его взгляд следует за мной.
— Да, согласен, — слабая улыбка трогает его губы, и мой взгляд невольно задерживается на царапинах на его щеке, там, где мои ногти оставили следы. — Но чем пожертвовала ты?
Я выдерживаю его взгляд чуть дольше, позволяя ему увидеть боль из-за того, чем я правда пожертвовала. В этой игре нет победителей.
Голос его становится серьёзнее, когда он требовательно спрашивает:
— Зачем так рисковать? Ты проникла сюда, получила мой код доступа — то, что, очевидно, хотела. Зачем заходить так далеко? Зачем трахаться со мной, Коллинз? Зачем позволила мне сделать… это, — его голос срывается, и обычно у него нет тормозов в выражениях, но сейчас слова застревают у него в горле, и он коротко выдыхает. — Зачем рисковать своим сердцем, — наконец произносит он.
Я отвожу взгляд, мой взор скользит по замысловатой татуировке, покрывающей его грудь. Я медленно поднимаюсь и наклоняюсь над ним, усаживаясь верхом на его бёдра. Упираясь ладонями в его живот, я ощущаю, как под моими пальцами напрягаются мышцы пресса.
— В капитуляции есть своя сила, — говорю я, встречаясь с ним взглядом сквозь темноту. — Мне нужно было, чтобы ты полностью расслабился, полностью доверился мне.
Вспышка неприкрытой злости вспыхивает в глубине его бирюзовых глаз.
— Я бы дал тебе всё, о чём бы ты ни попросила.
Кроме правды. Мысль вонзается, словно клинок, глубоко в душу. Я ждала этой правды в душе, ждала, что он впустит меня до конца.
Когда я делаю движение, чтобы отстраниться, в его голосе звучит отчаянная настойчивость:
— Хотя бы дай мне какой-нибудь ответ. Что угодно… — из него вырывается прерывистый вздох, а затем он произносит: — Твоё имя.
Я колеблюсь лишь мгновение.
— Холлин Элара Коуторн, — шепчу я. Произнося это имя, моё израненное сердце болит где-то под рёбрами. — Но её история слишком сложна. Поэтому я выбрала для себя другое, — на моих губах появляется печальная полуулыбка. — Есть кое-что у нас с тобой общее.
— У нас с тобой много общего, ангел. Эта симметрия просто сверхъестественна.
Гораздо больше, чем он думает.
— Она умерла давным-давно. Вот почему ты изменил код, намеренно или бессознательно. Потому что, раз уж Коллинз Рейн Холбрук — призрак, это имя не должно было высветиться на твоём экране как одно из имён твоих жертв, Жнец.
В его глазах мелькает холодная вспышка предательства, быстрая и режущая. Я делаю укрепляющий вдох, выпрямляя спину.
— Я дала тебе это прозвище, — честно говорю ему. — Формально не одобрили, но так я чувствовала себя ближе к тебе, как будто между нами была какая-то связь. Я психопатолог из Программы Задержания Насильственных Преступников, по крайней мере, была до того, как ушла в свободное плавание. Базы данных — моя особая сфера интересов.