Когда она снова бросает на меня взгляд, я останавливаюсь. Она слегка приподнимает зонт, и на её губах появляется едва заметная улыбка. Я невольно улыбаюсь в ответ.
Я не хотел её пугать, но так получилось. Лучше держать рот на замке. Как только эти тёмные нити начинают душить мой разум, мне едва хватает силы воли, чтобы фильтровать то, что слетает с моих губ.
— Я пытаюсь тебе помочь, — говорит Лео, прерывая мои размышления. Он уже почти кладёт руку мне на плечо, но тут же одергивает себя и хмурится.
— Ты пытаешься помочь себе выглядеть лучше в глазах спонсоров, — возражаю я, холодно глядя ему в глаза.
— Да, потому что так принято. Они хотят знать, на что пошли их деньги. Например, на новые расширения высокопроизводительных вычислений, — он загибает пальцы, — на жидкостные камеры. На квантовые датчики. На все исследовательские расходы, которые ты из паранойи отказываешься объяснять. Мне приходится заверять их, что к симпозиуму у нас будет осязаемый результат. Однако есть серьёзные опасения, что этого может быть мало.
— Этого должно быть достаточно, — бормочу я, и мой жадный взгляд вновь скользит к Коллинз. Мимолётные вспышки, украденные взгляды, утоление этой тяги — этого должно быть достаточно.
Потому что большего быть не может.
Острая боль пронзает грудь, и я прижимаю ладонь к сердцу. Это словно в тот первый раз, когда я взглянул в телескоп и увидел, как вспыхнул свет двойной звезды, перевернув всё, что я, как мне казалось, знал.
Томительное восхищение от созерцания чего-то невероятно прекрасного, совершенно невыразимого — и при этом чёткое понимание, что ты можешь лишь любоваться этим издалека.
Вдалеке раздаётся раскат грома. Скудный свет меркнет в тени, пока буря бьётся в витражные окна. Я потираю подбородок рукой в перчатке и не свожу глаз с Коллинз, пока она не исчезает на лестнице, унося с собой остатки света.
В душе разрастается пустота от её ухода, омрачая мои мысли.
Лео не произносит ни слова. Его взгляд настороженный, на лбу проступает испарина, будто до него наконец дошло, что всё изменилось.
— Если ты откажешься от консультаций, — говорит он, и голос теперь звучит напряжённо, — мне придётся пойти на уступки совету.
Меня тошнит от его манипуляций. Я подаюсь вперёд, сокращая дистанцию.
— Я знаю, что консультации не обязательны, — произношу я, понижая голос до смертельно тихого шепота. Более того, у меня есть смутное подозрение, чего на самом деле добивается Лео.
Если он хочет меня выгнать отсюда, ему придётся постараться.
Его рот открывается, но он достаточно умён, чтобы закрыть его, прежде чем сболтнёт очередную ложь.
— Не беспокой меня больше по поводу доктора Холбрук. Меня не интересует ни терапия, ни красивые глазки, — внезапная боль пронзает череп, и я потираю лоб пальцами в перчатках. Оттолкнувшись от колонны, я говорю ему: — Увидимся на открытии.
Когда я добираюсь до обсерватории, в воздухе стоит гул от работающего оборудования и чувствуется напряжение. Несколько пар глаз устремляются на меня, пока я пробираюсь между рабочими станциями, мимо жидкостных камер и массивов квантовых датчиков. Вот что так беспокоит Лео.
Моя звуковая чёрная дыра.
Цилиндр, наполненный циркулирующей водой, создаёт акустический горизонт, имитирующий поведение чёрной дыры Керра. Наблюдение за тем, как звуковые волны взаимодействуют с вихрем жидкости, полезно для моих исследований и при этом не требует таких больших затрат, чтобы заинтересовать инвесторов. Это лишь прикрытие для того, что скрывается за ним.
Когда я прохожу мимо, Прескотт прищуривается, и я слегка ухмыляюсь. Ради предстоящего открытия ускорителя частиц мне посоветовали держаться от него подальше. Это не так-то просто, учитывая, что он пытается украсть мои исследования.
Я поднимаюсь по винтовой лестнице, чувствуя на себе его взгляд, пока не достигаю купола.
Помещение освещено консольными лампами, большая заслонка наверху закрыта. Я бросаю шлем на стол и снимаю кожаную куртку, быстро переодеваюсь в сухую одежду и надеваю очки. Каждое действие снимает напряжение.
Сажусь за стол и включаю мониторы. Моя система изолирована от основного оборудования. На скрытом подземном уровне под обсерваторией я создал собственную квантовую вычислительную систему.
Кубиты находятся в криостате с промышленным охлаждением. Их защищают шифрование и биометрический замок, доступ только у меня.
Даже если кто-то проникнет внутрь, он не разберёт ни симуляцию фотонного резонанса, ни модели квантовой гравитации. В куполе я показал лишь часть системы, чтобы проверить расположение небесных тел и запустить модели взаимодействия частиц. Это упрощённый обзор — просто чтобы удовлетворить интерес любого, кто заглянет сюда.