Как ни странно, к своим целям нужно испытывать не только страх, но и восхищение. Их умом. Их мастерством. Их выверенными, расчётливыми действиями.
Нужно даже чуть-чуть влюбляться в них — изучать так, как изучают возлюбленного: запоминая каждую характерную черту. Те качества, что делают их неповторимыми, вплоть до изъянов.
Особенно до изъянов.
Орион — воплощение ночи: от тёмных волос до ботинок с высокой шнуровкой. Лишь глаза цвета морской бирюзы, хранящие отблески звёзд и волн, вносят в этот образ живую краску. Когда он расстегивает кожаную куртку, я замечаю, как ткань угольно-серого костюма обтягивает рельефные мышцы. Прядь волос падает на глаз, прикрывая шрам на лбу.
Нельзя отрицать, что Орион прекрасен. Его тело, его черты лица. Его разум.
За пару недель наши встречи превратились в игру взглядов и мимолетных улыбок. прощупала почву: выучила его привычки, распорядок, жесты. Стала его тенью, будто в странном ритуале привлечения. Бросала крохи внимания, словно наживку.
Я не представляю угрозы.
Каждый наш взгляд — послание. Столько смысла в его глазах, в напряжённой линии челюсти, в едва заметном изгибе губ. Каждый напряжённый, почти осязаемый контакт — это ход на нашей доске, как будто два противника стоят лицом друг к другу, медленно приближаясь.
Непринуждённо провожу пальцами по свежеокрашенным волосам. Ежедневно проверяю корни и держу наготове два флакона краски холодного чёрного оттенка.
Орион видит смысл в гармонии симметрии. Как птицы, что вьются над остриями шпилей, плывут единым потоком, словно небо зеркалит океан, повторяя его ритм.
Переворачиваю страницу, касаясь пальцем звёзд на запястье. Татуировка осталась с прошлого. Я могла бы скрыть чернила, но куда проще поддерживать легенду, когда смешиваешь правду с ложью.
Пусть он видит во мне дерзкую соблазнительницу, способную нарушить его порядок. Этого хватит, чтобы понемногу выбивать его из колеи.
В психологическом профилировании есть своё искусство: выстраивать связи на доске расследований — точно так же, как созвездия складываются в узоры из звёзд. По иронии, в данном случае буквально звёздная паутина и есть карта убийств.
В ту ночь на пляже, когда Дарби назвал моё открытие совпадением, сказал, что существуют миллиарды звёздных узоров... это казалось невозможным. Хотя, как я вскоре выяснила, официально на небесной сфере выделяют восемьдесят восемь созвездий.
Сложно.
Но не невозможно.
Разметив цепочку убийств вдоль небесного пути, то поняла, что не только жертвы были расположены в точности как зодиакальные созвездия — дата каждого преступления совпадала с космическим событием: метеоритным дождём или выравниванием планет.
Место. Событие. Жертва. В этом был узор.
Его узор.
Схема, которая помогла вычислить, где он нанесёт следующий удар. Погрузившись в астрологию и — о боже — астрономию, я пришла к единственному логичному выводу: нужно сосредоточиться на грядущих событиях.
Я поднимаю глаза на баннер над двором: «СИМПОЗИУМ ПО ИЗУЧЕНИЮ СОЛНЕЧНОГО ЗАТМЕНИЯ».
В тот момент, когда я увидела на звёздной карте проекцию затмения, я почувствовала, что всё встало на свои места. Это было не астрологическое, а астрономическое явление. Тот самый путь, который солнце проходит по небосводу сквозь каждое созвездие.
Его ритуал близится к завершению, к финалу, который наступит, когда солнце погрузится во тьму.
И я последовала за полосой полного затмения через все крупные и малые города, пока, наконец, не оказалась в Шорхейвене.
Опускаю руку в карман пальто, касаясь пальцами прохладного латунного артефакта, найденного на месте преступления в Бетани-Бич. Именно эта маленькая улика в итоге привела меня к одному из ведущих астрофизиков мира.
На латуни выгравированы три потертые буквы: «ОСУ» — эти инициалы в точности соответствовали Обсерватории Стоунхерстского университета.
Как только у меня появилась зацепка, оставалось лишь выследить охотника на его же территории.
Чтобы обеспечить себе место здесь, я исключила из рассмотрения резюме всех остальных кандидатов.
И хотя эта улика могла принадлежать практически любому сотруднику кафедры астрономии, чем пристальнее я присматривалась к нему, тем точнее этот человек вписывался в психологический портрет.
Закон непрерывности служит для изучения того, как развивается психика человека. Поскольку наши мысли и поступки взаимосвязаны, с течением времени чувства и поведение начинают подчиняться устойчивым закономерностям.