Ощущая, как шатается мир, я запускаю руку в растрёпанные волосы. Из груди вырывается мрачный смех, почти пугающий меня самого. Как бы далеко мы ни продвинулись, как бы ни стремились к эволюции, мы всё ещё всего лишь примитивные, плотские создания.
По правде говоря, меня не должно удивлять это открытие. Если долго лишать себя необходимого, тело найдёт способ получить желаемое — любыми средствами.
Тёмная волна пробегает по спине, пока я спускаюсь по лестнице и устраиваюсь за пультом. Надеваю очки, запускаю зашифрованное приложение и корректирую положение телескопа. По залу разносится успокаивающее гудение, прежде чем прибор фиксируется в нужной позиции.
Когда солнце опускается за горизонт, я пытаюсь вернуть то редкое ощущение покоя.
Часы сливаются в единый поток, пока тьма не окрашивает окна, а отблески ламп не стирают вид. Шея затекает, глаза замыливаются от свечения монитора, я провожу рукой по шраму у линии волос, предчувствуя пульсирующую мигрень, уже стучащую в черепе.
Раздражение вспыхивает жаром, и я резко отталкиваюсь от компьютера. Прежде чем успеваю осознать, что делаю, кресло летит через комнату и с громким звоном врезается в стену.
— Чёрт побери…
Срываю очки и провожу ладонями по лицу. Затем поднимаю взгляд, ища звёзды за потемневшим стеклом.
Вот именно поэтому исследовательскую группу нужно перевести в другое место.
Раньше навязчивые мысли были просто мыслями.
В одну секунду я представлял, как Прескотт валяется на земле весь такой побитый. А потом он действительно лежал подо мной на полу лаборатории.
Резко выдохнув, я надеваю перчатки и направляюсь к защитному люку. Схватившись за металлические перекладины, я поднимаюсь по лестнице, выхожу на мостик и распахиваю дверь, ступая на узкую смотровую площадку, опоясывающую купол.
Вдыхая глубоко, я наполняю лёгкие прохладным, очищающим потоком солёного морского воздуха и хвойной свежести, гася пожар в груди.
Звёзды пылают на чёрном полотне неба. Я ощущаю кинетическое притяжение, ту тёмную энергию, способную разрывать атомы, угрозу для моих костей и органов, едва удерживаемых вместе этой непостижимой материей.
Внизу, на туманном берегу, волны с гипнотическим, мучительным ритмом разбиваются о выступающие скалы. Разбиваются и отступают. Они обрушиваются на пляж с той же неумолимой силой, что и пульсация в моей голове.
Я достаю из кармана астролябию8, её компактная конструкция повторяет древний «похититель звёзд», которым пользовались астрономы прошлого, чтобы разгадать тайны светил.
В венах пульс бьёт сильнее, когда мой палец скользит по гравированной эклиптической пластине, следуя за калиброванным циферблатом. По привычке пытаюсь повернуть визирную планку на линейке, и лишь тогда вспоминаю, что её больше нет. Стиснув зубы, я постукиваю пальцем по решётке, пытаясь унять тревогу.
Перевожу взгляд в ночь и сразу нахожу созвездие Орион. Три яркие звезды отмечают пояс9 — Альнитак, Альнилам, Минтака — направляя мой взгляд к более тусклому скоплению звёзд на мече, где едва заметно светится туманность, словно белый сгусток крови, истекающий в темноту.
Хотя кружащиеся оттенки синего, зелёного и золотого не видны невооружённым глазом, я давно запомнил это облако пыли и звёздного света.
Те же прекрасные цвета, что в её глазах.
— Блять…
Двигаться дальше — не значит забывать.
Дыхание перехватывает от тяжести слов Лео. Каждый день я разрываюсь, с одной стороны — суть моих исследований, с другой — невыносимая тяжесть воспоминаний. Я будто пытаюсь одновременно и удержать их, и избавиться от них.
Это жестокий парадокс, и он касается не только моей работы.
Я опускаю прибор. Сжимаю так сильно, что его края почти прокалывают кожу сквозь перчатку. Потом резко убираю его в карман.
Хватаюсь за железные перила. Мышцы напряжены до дрожи. Сначала это просто мысль: «А что, если прыгнуть?», но в следующий миг я уже перелезаю через ограждение. Спина прижата к перилам, пальцы впиваются в шершавый металл — это единственное, что ещё держит меня наверху.
Большинство людей никогда не делают то, о чём думают в минуты отчаяния.
Большинство останавливает страх, он не даёт совершить немыслимое.
А для меня это немыслимое стало реальностью. Оно преследует меня днём, как кошмары преследуют проклятых по ночам.
Я наклоняюсь ещё дальше. Чувствую, как гравитация тянет вниз. Пальцы понемногу скользят. Сердце бешено колотится, адреналин обжигает кровь.