И эта чертовски полупрозрачная блузка, прилипшая к груди, совсем не облегчает ситуацию.
— Прилив во время новолуния, — произношу я уже сдержаннее. Она недоумённо поджимает губы, а я указываю на чёрное небо: — Сильные приливы случаются в новолуние, — бросаю взгляд на часы, бормочу ругательство и пытаюсь сфокусироваться, прогоняя размытость перед глазами. — Думаю, сейчас около десяти. Прилив начнёт спадать после полуночи.
— Подождите… Мы что, застрянем здесь на два часа? — она прислоняется хрупким телом к выступающему краю валуна, поджимает ноги и обхватывает себя руками, дрожа всем телом.
Какая-то чужая эмоция разрывает мне грудную клетку. Та же сила притяжения, которая импульсивно сбросила меня с высоты сорока футов, теперь раздавливает меня своей сокрушительной тяжестью.
Я запускаю пальцы в мокрые волосы и внезапно меня пронзает тревога. Сжимаю руки в кулаки, а затем осматриваю рану. Пропитанная водой кожа на перчатках почти разорвана, солёная вода печёт, словно пламя из-за ожога от троса. К счастью, я вижу, что повреждены лишь ладони.
Чёрт возьми. Я спрыгнул с обзорной площадки, чтобы спасти её, не задумываясь.
К тому моменту, как я подползаю к ней по острым камням, она уже не может унять судорожную дрожь, сводящую мышцы. На мне лишь оксфордская рубашка — ничего, чем можно было бы её согреть.
— Знаю, вы хотите сказать мне то, чего я не хочу слышать, — произносит она дрожащим, надломленным голосом.
Я поднимаю взгляд к небу, оценивая, насколько сгустилась тьма. Этот камень уйдёт под воду меньше, чем через час.
Очередная мощная волна обрушивает на нас потоки воды, я поднимаю руку в качестве бесполезного щита.
— Пойдёмте, — говорю я. — Я помогу вам пробраться.
Коллинз прижимает ладонь к области под ключицей, в бледном звёздном свете лицо её белеет от настоящего страха.
— Я не могу… Простите.
— Можете. Вода ещё не настолько глубокая.
Она упорно качает головой.
— Я думал, огненные знаки более отважные и жаждущие приключений, — поддразниваю я её.
Её красивый взгляд сужается, в золотистых искорках зрачков читается обвинение.
— Ваша татуировка, — поясняю я, опуская взгляд на её прикрытое запястье. — Я сложил точки в узор созвездия. Наверное, либо вы Стрелец, либо кто-то близкий вам.
Она неуверенно смотрит на меня, а затем опускает взгляд и закатывает рукав, показывая звездообразные точки на внутренней стороне запястья.
— У меня нет близких.
Когда она поднимает взгляд, в её сияющих глазах мелькает что-то хрупкое, беззащитное, и это сжимает мышцу у меня под рёбрами, изливая тоску, которую невозможно уловить, украсть…
Удержать.
Она прикрывает запястье.
— Видимо, я просто не лажу с водой. Я не умею плавать, — её тихий голос уносит оглушительный ветер. — Прилив поднялся так быстро, прижал меня к скалам. Я думала, смогу пробраться между ними обратно к пирсу…
Я хмурюсь, остальное объяснять не нужно.
Пробираться между прибрежными скалами придётся медленно, очень медленно, чтобы успеть уйти от мощного прилива. Особенно если боишься воды.
Несмотря на моё слабое зрение, я вижу, что из-за уязвимости ситуации она не может скрыть стыд, написанный на её прекрасном лице. Желание притянуть её к себе настолько сильно, что я боюсь своих импульсивных мыслей больше, чем опасности прилива.
Так близко к ней — наедине, во тьме — дьявольская жажда должна была бы раздирать моё сознание когтями. И всё же её близость утихомиривает грохот в моей голове ровно настолько, чтобы я мог сохранять подобие самообладания.
Это чертовски раздражает.
Я не давлю на неё. Кое-что лучше оставить скрытым покровом ночи. Вместо этого я откидываюсь на скалу и двигаюсь ближе, делясь тем немногим теплом, что у меня есть, взамен того, что покинуло её дрожащее тело.
— Приливная волна может застать врасплох кого угодно, — наконец говорю я, пытаясь её успокоить.
— Точно, — она неуверенно кивает. — Значит, мне стоит опасаться новолуния, — смотрит на меня.
Я почесываю затылок.
— Все фазы луны влияют на приливы и отливы, но, думаю, прозвучит странно, если я скажу, что вам стоит опасаться небесного расположения, — она долго молчит, и я прочищаю горло. — Когда Земля, Луна и Солнце выстраиваются в ряд, гравитационное притяжение к океанам усиливается.
Она слегка приподнимает бровь.
— Да, это прозвучало странно, доктор Найт. Но вы всё равно это сказали.