Я усмехаюсь, удивляясь сам себе.
— Возможно, проще будет скачать приложение для отслеживания приливов и отливов, — смотрю на неё и замечаю, что у неё при себе ничего с собой нет.
— Я люблю после работы побыть вне зоны доступа, — отвечает она на мой невысказанный вопрос. — Подождите. А у вас…
— У меня нет телефона. Вообще, — говорю я. Надежда сходит с её лица, сменяясь вопросительным взглядом. Я тяжело выдыхаю. — Отвлекает. И микробы, — для наглядности шевелю пальцами в перчатках.
— Можно взять старый раскладной телефон. Без сенсорного экрана.
Я прикусываю нижнюю губу, откровенно забавляясь её предложением.
— Отвлекает, — повторяю я.
Грохот волн нарушает тишину, и моя надежда на то, что я смогу вывести её из панического состояния, рушится, когда она встречается со мной взглядом. Её широко распахнутые глаза блестят в свете звёзд. Это завораживающее зрелище манит меня ближе, я ловлю ритм её моргания — раз, раз-два, раз, два...
— Что ещё мне стоит знать? — спрашивает она, вырывая меня из навязчивых мыслей. — Наверное, надо бы разобраться, как тут передвигаться, а то место — настоящая ловушка на выживание.
Я облизываю губы, ощущая соль и тёплый оттенок ванили с амброй, смешавшийся с её облегчением.
— Приливы меняются каждые шесть часов, — я подтягиваю ногу и опираюсь рукой на колено. — За сутки бывает два прилива и два отлива.
Её улыбка прошибает сильнее порывистого ветра, когда она говорит:
— Может, разумнее просто не бродить по этому пляжу.
— Нельзя жить в страхе.
— Ага, а потом человек оказывается в ловушке на скале.
— Зато в компании потрясающе привлекательного астрофизика, — говорю я, и её кожа слегка розовеет. Я не могу сдержать улыбку.
От её приглушённого смеха в самой глубине моей груди разливается тепло.
— Боже, у вас совсем нет тормозов, — произносит она.
Я ухмыляюсь, пожимая плечами:
— Мы ещё не в ловушке. Пока что.
В её глазах мелькает тревога, и она переводит взгляд на бурлящую воду. Океан, укрытый пеленой непроглядной тьмы.
— Пока что, — шепчет она. — Но прилив продолжит подниматься, прежде чем начнёт спадать.
От сильного ветра я поворачиваю лицо к ней.
— Да.
С её дрожащих губ срывается вздох, и он, едва касаясь скользит к моим.
— Я не уверена, что мне сейчас нужна горькая правда.
От тяжести её взгляда атмосфера между нами сгущается, а эхо её слов бьётся о мою грудь сильнее, чем волны, пытающиеся разбить эту скалу.
— Что вам нужно? — осмеливаюсь спросить я.
Она крепче обхватывает себя руками и смотрит на меня.
— Отвлечение.
В основании горла встаёт ком, но решаю, что на это я способен.
— Что бы вы сказали пациенту, оказавшемуся в похожей ситуации?
Она снова тихо смеётся.
— Хитро. Но, думаю, я бы сперва посоветовала не оказываться на скалах в компании потрясающе привлекательных астрофизиков, — она слишком легко вызывает улыбку на моём лице. — Есть ли способ получше, чтобы остаться с вами наедине?
Что-то мелькает в её глазах, но, прежде чем я успеваю что-то разглядеть, на нас с грохотом обрушивается волна, и Коллинз прижимается ко мне.
Ощущение от того, как её волосы щекочут мою щёку, разжигает огненный зуд под кожей, и в груди вспыхивает тревога. Пытаясь отвлечься так же, как и она, я бросаю взгляд на усыпанное звёздами небо.
— Если бы луна была полной, мы могли бы увидеть, как она достигает зенита, и тогда нам было бы проще рассчитать время отлива.
— И всё это лишь благодаря изучению камней в космосе, — произносит она рассеянно, но без издёвки.
— Признаюсь, у меня есть преимущество: я наблюдаю за океаном уже много лет.
— Почему-то я сомневаюсь, что вам нужно это преимущество, — она бросает на меня взгляд, её улыбка милая, но полная понимания. — Не пытайтесь казаться скромным, доктор Найт. Это вам не идёт.
У меня в груди что-то ёкает.
— Приму к сведению, доктор Холбрук.
— Можете звать меня по имени.
— Ты же сама сказала обращаться к тебе иначе, — я ухмыляюсь.
— Жизнь в опасности заставляет идти на уступки, — говорит она, не сводя с меня своих сияющих глаз.
Пока вода неумолимо поднимается, я удерживаю её взгляд, теряя связь с реальностью под аккомпанемент ритмичного грохота волн и пронзительного воя ветра. Слышу, как гулко стучит моё сердце. Воздух пропитан солёной дымкой, размывающей очертания мира. Но сквозь этот хаос я различаю неровный, судорожный ритм её пульса, словно симфония, чьи звуки оплетают меня, проникают внутрь, сотрясая самые потаённые глубины души с неистовой силой, превосходящей мощь океана, терзающего каменные расщелины.