Он что-то ищет. И я боюсь, что как только он найдёт это и завершит свой ритуал, след приведёт нас в тупик.
— Зато места, где он оставляет тела, всегда живописные, — замечает Дарби, оглядывая тёмные дюны.
— Обязательно отправим ему благодарственное письмо за такую заботу.
Мой сарказм вызывает у агента недовольный взгляд.
— Какая же ты умная, — он качает головой. — Я просто имел в виду, что нам хоть не приходится шерстить по мусорным контейнерам или свалкам. А я делал это больше раз, чем хотелось бы вспоминать.
Несмотря на жуткую обстановку, у меня невольно проступает лёгкая улыбка. И правда. В местах преступления этого убийцы есть своеобразная элегантность, некая утончённость. Это говорит о его уверенности — вот почему он оставляет жертв на виду, не боясь, что его поймают.
Он бесстрашен, но не безрассуден.
Когда копаешься в грязи и мерзости очередного дела, начинаешь ценить хорошо продуманное преступление — даже его художественную сторону.
И хотя искусство не всегда прекрасно, оно всегда интересно.
Изуродованное тело, лежащее внизу в углублении среди песка, — яркий тому пример. Это не просто место, где преступник избавился от жертвы.
Это место убийства.
Он действует быстро, методично. И каждый раз быстрее и эффективнее, чем в предыдущий. Он превратил свой ритуал в тщательно выверенную науку.
С самого начала этого дела я утверждала: место имеет ключевое значение. Я уверена, что выбор жертв связан с локациями не меньше, чем с самими жертвами.
Первая была обнаружена в пустыне Аризоны — захороненная. Останки настолько сильно обгорели, пальцы были отрезаны, что местным службам потребовались недели, чтобы установить личность.
Как только СМИ обнародовали историю об убитой, он перестал утруждать себя сокрытием следов. Вскоре по всей стране начали находить новые тела. Потребовалось два года, чтобы связать эти дела между штатами и разными юрисдикциями.
Суть в том, что он не привязан к какой-то одной территории — из-за этого практически невозможно предсказать, где он объявится в следующий раз.
Последнюю жертву — мужчину, европеоидной расы, около пятидесяти пяти лет, местного жителя — обнаружили четыре часа назад. Нашла его сотрудница службы охраны природы, которая обследовала прибрежную междюнную впадину. Я знаю этот термин только потому, что она без конца его повторяла, ругая федералов за то, что что они вторгаются в среду обитания.
Тело даже не успело полностью окоченеть, а наш самолёт уже приземлился в Солсбери. Оттуда нужно было проехать сорок пять минут до прибрежного городка Бетани-Бич, а затем ещё пройти десять минут до государственного парка «Делавэр-Сишор», где участок барьерного острова ограничен с одной стороны Атлантическим океаном, а с другой — заливом Рехобот. Судя по всему, это одно из немногих мест, где ещё можно увидеть редкого светлячка Бетани-Бич.
Мысли замыкают круг. Я опускаю руки в карманы пальто и поворачиваюсь к Дарби:
— Давай используем ту сотрудницу охраны природы, — говорю я.
Он хмурит брови, сужая тёмные глаза, а потом хмыкает, уловив суть моего замысла.
— Господи, ну ты даёшь, Хол. Только не начинай тут со своей тёмной психологией.
— Я уже говорила — это псевдонаука, — произношу я, кажется, в сотый раз. — Не моя методика.
Формально, исследования тёмной психологии и её приёмов действительно существуют и подтверждены. Манипуляция, обман, убеждение — любые психологические техники, применяемые в целях эксплуатации и контроля.
Чтобы противостоять им, нужно уметь распознавать такие тактики.
— Да-да, но я не услышал опровержения, — подшучивает Дарби, хотя по глазам видно, что он забавляется. — Интересно, сколько раз ты применяла на мне свои колдовские чары, — его голос становится серьёзнее: — Ты разозлишь Маккалистера, если не будешь осторожнее.
Я вызывающе приподнимаю бровь.
— Только если ты скажешь ему, что это была моя идея.
Он качает головой, но на его загорелом лице по-прежнему играет коварная ухмылка. С тех пор как мы начали работать над этим делом чуть меньше двух лет назад, полевой агент стал моим самым близким напарником.
— Её зовут доктор Лансер, — говорю я ему. — Она выступает за то, чтобы этот особый вид светлячков был внесён в список исчезающих видов. Я уверена, что гигантские прожекторы ещё больше нарушат их естественную среду обитания.
Как по команде, ветер доносит до нас пронзительный голос доктора Лансер, которая рассказывает агенту Вальдесу о брачных привычках самки светлячка, или, как она его называет, роковой самки светлячка. Заинтересовавшись, я наклоняю голову, чтобы лучше усвоить некоторые факты.