Вот его схема: Шорхейвен. Солнечное затмение. И жертва…
Я окидываю взглядом тихий городок, гадая, где сейчас его жертва. В чём её обвиняют, какое тёмное деяние она совершила. Одиннадцать из двенадцати небесных созвездий уже «завоеваны», осталось лишь Близнецы, последний знак в его схеме.
К тому моменту, как я добираюсь до своей квартиры, руки уже немеют, лёгкие горят от холода. Дрожащими пальцами вставляю ключ в замок и едва не вваливаюсь внутрь.
Единственным источником света оказывается тусклое сияние кухонной техники. Я поспешно включаю лампу, разгоняя тьму.
Скидываю обувь и закутываюсь в пушистый плед на диванчике, пытаясь унять стук зубов. Не пойму, то ли это от холода, всё ещё пробирающего до костей, то ли от нервов.
— Чёрт возьми, — сжимаю телефон, набираясь смелости сделать звонок, которого боялась с самого начала этого задания.
С обречённым вздохом я ставлю таймер на телефоне, затем набираю номер, прижимая свободную руку к груди. Я использую приложение, чтобы скрыть свой номер. Если после трёх гудков никто не ответит, придётся сбросить вызов.
— Кто это? — раздаётся в трубке.
Горло сжимается, я с трудом сглатываю. Как же давно я не слышала голос Дарби.
— Я здесь. Была с ним.
Наступает напряжённая пауза, прежде чем он наконец произносит:
— Ты в безопасности?
Облегчённо выдохнув, я ослабляю хватку на телефоне и окидываю взглядом своё жилище. Взгляд цепляется за немногие личные вещи, которые я расставила по комнате, чтобы не потерять связь с реальностью.
— Да, я в безопасности.
Отчётливо слышу, как он выдыхает:
— Господи, где ты?
— Я не могу тебе сказать. Просто хотела, чтобы ты знал, со мной всё в порядке, — и чтобы услышать голос друга, почувствовать, что у меня ещё есть спасательный трос.
— Но это не так. Я слышу по твоему голосу, — резко бросает он, подрывая мою решимость. — Расскажи, что случилось, — я прикусываю уголок губы, мысленно проклиная себя. Конечно, Дарби сразу понял, что я на взводе. — Хол, если это тот, кого мы ищем, ты подвергла себя серьёзной опасности, — продолжает он. — Позволь мне помочь тебе выбраться оттуда.
Я подавляю вспышку раздражения и прижимаю плед к груди.
— Я знаю, что делаю, — уверяю я. — Я месяцами погружалась в его мир, изучала его…
— Преследовала, — резко перебивает он.
Во мне вскипает возмущение.
— Только я могу это сделать.
Дарби не имел права голоса, когда я принимала это решение.
— Назови мне имя, — требует он.
— Ты знаешь, что я не могу. Послушай… — подаюсь вперёд, пытаясь унять давящее чувство в груди. — Просто… хоть раз доверься мне.
— Я всегда тебе доверял. Даже когда эта одержимость вышла из-под контроля, — наступает долгая пауза. — Ты же понимаешь, Лорел никогда бы это не одобрила. Она всегда была против того, чтобы ты лично вела… — он обрывает фразу, устало вздохнув.
Его слова обжигают, словно кислота.
Между нами повисает молчание. Моё прерывистое дыхание эхом отдаётся в трубке. Я с трудом сглатываю, преодолевая жгучую боль в горле.
— Я думала о Хейли в годовщину. Прости, что не смогла в этот раз быть там.
Представляю, как Дарби крутит на запястье кожаный браслет, тот, что дочь подарила ему перед тем, как её похитил монстр, погасивший её светлый огонь в этом мире.
Возможно, жестоко использовать её память таким образом, но если он упоминает Лорел, чтобы давить на меня, это моя единственная защита.
— Вижу, ты по-прежнему не можешь найти своё сердце, — бросает он, и в его резком тоне слышится гнев.
Напряжение в плечах спадает.
— Я это заслужила.
Как и всякий защитный механизм, я нарастила на сердце твёрдую корку, чтобы оградить его. Но эта грубая броня нередко ранит близких мне людей.
— Дарби… — я замолкаю, с трудом выталкивая из груди мучительный вздох. Не могу врать, будто мной не движет эгоизм. — Времени почти нет. Но я в порядке. Я обязана довести дело до конца.
— Вспомни мои слова о воле, которую нельзя навязывать, — в его тоне ледяная твёрдость. — Месть не изменит прошлого.
Таймер пищит. Паника сжимает грудь.
— Свяжусь, как появится шанс, — бросаю я. — И не пытайся отследить звонок. Я его замаскировала твоими же способами.
Сбрасываю трубку. Почти сразу же на меня наваливается усталость, а адреналин покидает мой организм. Я чувствую слабость, мышцы болят.
Отшвыриваю телефон, валюсь на диван, бросаю взгляд сквозь узкие стеклянные двери. Среди острых шпилей обсерватория светится в ночи. Купол нависает над городом, как зловещая крепость, хранящая тайны.