С обречённым вздохом Дарби натягивает на запястье плетёный кожаный браслет и кивает.
— Я разберусь. Только не вытворяй ничего, пока я не вернусь, — предупреждает он.
Я прикладываю указательный палец к груди, словно клянусь.
Он хмурится.
— Это даже не то место, где у тебя сердце.
Когда он уходит, я вдыхаю солёный воздух и размышляю над иронией его слов. Правда в том, что, несмотря на слухи о моей бессердечности, я всегда размышляю о расположении этого пустотелого органа в моей груди.
Если бы Лорел была здесь, она бросила бы на меня понимающий взгляд — тот самый, наполненный напряжённой тишиной нашей последней сессии перед тем, как меня приняли в Программу По Задержанию Особо Опасных Преступников ФБР.
Я поднимаю свой тонкий кожаный портфель и перекидываю ремень через плечо. Шагая по рыхлому песку, направляюсь к дюне, за которой находится оцепленное место преступления. Оградительная лента отделяет низменную впадину между песчаными холмами.
Показываю офицеру на посту удостоверение, висящее на шейном ремешке, затем пригибаюсь под жёлтой оградительной лентой. Двое агентов ФБР в стандартных чёрных костюмах беседуют с главным судебно-медицинским экспертом — его профессию легко определить по тактическим брюкам цвета хаки и рубашке с воротником, украшенной эмблемой окружного бюро судмедэкспертизы.
Ускользнув от доктора Лансер, агент Вальдес приветствует меня лёгким кивком. Его призвали к этому делу из Отдела Поведенческого Анализа в прошлом году, когда число жертв перевалило за десяток.
В Национальном центре ФБР по анализу насильственных преступлений, или «НЦАНП», есть несколько отделов. Один из них — Отдел Поведенческого Анализа (ОПА), а другой «ПЗНП» — Программа Задержания Насильственных Преступников.
Я работаю аналитиком в рамках «ПЗНП». В мои обязанности входит расследование серийных преступлений, я провожу углублённый анализ и составляю отчёты о Криминологическом Исследовании. Я предоставляю следователям все значимые данные: географические сведения; профили и списки подозреваемых; информацию о жертвах. А также веду самую большую и полную на сегодняшний день базу данных о лицах, совершивших насильственные преступления — «ПЗНП-ВЕБ».
Убрав шнурок с удостоверением под пиджак, я достаю планшет, а затем опускаю портфель на землю, зная, что этот песок попадёт в каждую щель кожаного портфеля и будет преследовать меня ещё несколько недель.
Несмотря на ветер, тело жертвы хорошо сохранилось. Песок тонким слоем покрыл тело и образовал вокруг него что-то вроде стены песчаного замка. На его голенях видны следы от клешней и укусов крабов-скрипачей и других ракообразных.
Издалека кажется, что он просто упал с крутого склона и разбился насмерть. При ближайшем рассмотрении становится ясно, что это жестокое убийство, которое связывает это преступление с убийствами Жнеца — прозвище, которое ФБР не смогло скрыть от СМИ, — за последние пять лет охватившими девять штатов.
С жертвы сняли одежду. Его руки и ноги пронзены стальными стержнями, похожими на шампуры, которые пригвоздили его конечности к земле, как насекомое к доске. Но своё прозвище преступник получил именно из-за того, чего не хватает на теле.
Голова была отделена от тела и унесена с места преступления.
Собрана.
Это не просто почерк преступника, это его визитная карточка.
По моей коже пробегает дрожь, когда я вижу точные, аккуратные надрезы вдоль позвонков жертвы.
— Гриффин Клэйн Андерс, — произносит Вальдес, подходя сбоку. — Только что идентифицировали отпечатки. Серийный преступник. В розыске по многочисленным обвинениям в похищениях и убийствах. Честно говоря, это одни из самых чудовищных дел, что я видел. Бюро активно разыскивало его с тех пор, как он исчез с радаров три года назад, никак не могли взять, — он пожимает плечами и хмыкает. — До сегодняшнего дня.
Я поднимаю взгляд на его напряжённое лицо — бледный лунный свет подчёркивает резкие черты, седеющие волосы растрепаны ветром.
— Есть связь с предыдущими жертвами?
Он качает головой, достаёт телефон и листает обновления.
— При первичном анализе ничего не всплыло. Китс сейчас проводит углублённую проверку. Но вряд ли что-то найдётся.
Я коротко киваю. Если не считать истории тёмного прошлого, между жертвами не было очевидной связи. Единственное, что их объединяло: все они разыскивались за отвратительные преступления — и все оставались неуловимыми.