Наклоняюсь так, что между нашими губами остаётся лишь дюйм. Хватаю её шарф, подношу к лицу, вдыхаю дурманящий аромат, затем медленно снимаю мягкую ткань с её шеи.
— Просто постарайся не быть такой невыносимо соблазнительной, ангел, — бросаю с лёгким подмигиванием и прячу шарф в карман.
Перед тем как отстраниться, замечаю едва заметный синяк на её шее. Кровь вскипает в жилах, и что-то дикое, собственническое взвивается внутри.
Желание узнать, кто оставил на ней эти следы, впивается в глотку когтями. Взгляд темнеет, а в сознание врывается первобытная жажда — вырвать позвоночник из тела того, кто это сделал.
Коллинз поправляет воротничок блузки, и это словно вырывает меня из плена жестоких мыслей.
— Единственный способ преодолеть боязнь прикосновений — это прикасаться, — произносит она, и голос её становится тише, почти шёпотом. — Интимно.
Злобное желание шепчет что-то из глубин моего сознания, болезненно отдаваясь в черепе. Кровь приливает к паху, мысли темнеют до абсолютной черноты, я представляю, что мог бы сделать с ней прямо сейчас, в этой темноте.
Она слегка отстраняется, приоткрывая губы. Чувствует, что атмосфера меняется.
— Ты получила от меня, что хотела? — рычу я.
Она сглатывает, не отрывая от меня взгляда.
— Даже близко нет.
На губах проступает холодная усмешка. Собрав остатки воли, чтобы сдержать безжалостные порывы, я отхожу и широкими шагами направляюсь к мотоциклу.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что она всё ещё сидит на той скамейке. Думает. Дышит. Разрушает мой упорядоченный мир просто существуя.
Иногда аномалии способны по-настоящему вскружить голову.
Есть и другое слово для одержимости.
Увлечение.
Неизвестность так чертовски прекрасна и притягательна, пока ты не оказываешься на пути аннигиляции при столкновении с антиматерией.
Когда процесс запущен, он становится жестоким и необратимым.
Я надеваю шлем и с рёвом запускаю двигатель, заглушая отголоски её навязчивой мелодии. Если бы я мог держать дистанцию, возможно, у меня бы всё получилось. Но после того, как я держал её в объятиях, ощутил, как идеально её тело ложится в мои руки, вдохнул этот дурманящий аромат, от которого горит горло и разгорается жажда вкусить её…
Чёрт, я не переживу следующие шесть недель. Каждая секунда, которую я вынужден проводить рядом с ней до затмения, будет адской мукой.
Резко выворачиваю ручку газа, и мотоцикл рвётся вперёд.
Может, это делает меня слабым, но Коллинз не может оставаться в Стоунхерсте до тех пор. Я не могу иначе.
И всё же, упрямый, почти дерзкий учёный внутри меня хочет проверить её теорию. Узнать, так ли это просто: прочесать мой разум с помощью небольшой терапии и жаркого секса.
— Блять, — бормочу я, ещё сильнее разгоняя мотоцикл, пытаясь убежать от собственных мыслей.
По правде говоря, итог был бы достаточно предсказуем. Либо я на грани открытия…
Либо я всего лишь убийца.
Идея о том, что многие звёзды формируются вместе с компаньонами, высказывалась и раньше, но вопрос в том, сколько их. Основываясь на нашей простой модели, мы утверждаем, что почти все звёзды формируются вместе с компаньонами.
— Сара Сэдвой, Профессор физики и астрономии, Университет Квинс
10
ХОД КОНЁМ
Время — это способ природы не допустить, чтобы всё происходило одновременно.
— Джон Арчибальд Уилер
КОЛЛИНЗ
Лорел однажды сказала мне, что тёмная сторона психологии куда более многогранна, и нужно быть осторожной, погружаясь в глубокие воды человеческого сознания.
Когда я спросила её про светлую сторону, она лишь улыбнулась:
«Какая ещё светлая сторона?»
Когда дело касается разума, нет такой области, которую не затронули бы тени, есть лишь разные глубины тьмы.
Некоторые из них слишком глубоки, чтобы их можно было преодолеть.
Погружение в психотерапию, исследование прошлого пациента требует терпения и деликатного, уважительного подхода. Снимать слои травмы — всё равно что помогать пострадавшему от ожога вновь почувствовать свои повреждённые нервные окончания. Нужно быть осторожными, чтобы не разрушить психику.
Но и себя нельзя забывать защищать. В этой работе легко заразиться чужой болью.
Чувствительность работает в обе стороны.
«Просто постарайся не быть такой невыносимо соблазнительной, ангел».
Предупреждение Ориона эхом отдаётся в сознании, вызывая волну трепета при воспоминании о его грубоватом тоне. Я задела его за живое.