— Думаю, совместная сессия может оказаться терапевтической. Поможет выплеснуть агрессию, — его руки в перчатках сжимаются в кулаки, он ухмыляется Прескотту. — В прошлый раз, когда мы оказались в одной комнате, ничего толком не прояснилось, да, Юджин?
На лице Прескотта мелькает испуг.
— Знаете что, всё в порядке. У меня и так есть неотложные дела, — он хватает телефон и направляется к двери, на миг оборачиваясь: — Но моё предложение остаётся в силе, доктор Холбрук.
Дверь закрывается, и я бросаю на Ориона суровый взгляд.
— Не понимаю, зачем ты усложняешь мне жизнь.
В его зелено-голубых глазах вспыхивает что-то необузданное. Он скрещивает руки на груди поверх чёрной рубашки, на губах играет самодовольная усмешка.
— Облегчать жизнь не входило в условия твоего шантажа, скворчонок. К тому же от Прескотта ты ничего не добьёшься. Он — самовлюблённый подхалим, готовый на любую ложь, лишь бы занять моё место.
Я специально медленно раздвигаю и скрещиваю ноги.
— И всё же ты пытался выбросить его из окна.
Орион не отводит взгляда.
— В следующий раз я не стану пытаться. О каком предложении вы говорили? — резко меняет он тему.
Я встаю, отношу папку на стол и прячу её за открытым ноутбуком, прежде чем повернуться к Ориону.
— Для более полной оценки мне нужно увидеть обсерваторию. Поскольку доктор Прескотт уже оказал мне неоценимую помощь в реализации протоколов, он предложил показать обсерваторию и рассказать о некоторых приборах.
Неторопливо, с нарочитой медлительностью Орион проводит пальцем по нижней губе. Его взгляд скользит по моему телу, прежде чем вновь встретиться с моим.
— Этого не будет.
— Он был более чем рад дать мне то, что нужно, — продолжаю я, глубже вонзая метафорический нож.
В его лице проступает что-то тёмное и угрожающее, а моя кожа вспыхивает там, где задерживается его жаркий взгляд.
— Если хочешь проверить теорию о том, умеет ли Прескотт летать, что ж, принимай его предложение.
Его властный тон вызывает дрожь по моему позвоночнику.
— Судя по твоему тону, ты совсем не встревожен, Орион.
— А судя по твоему тону, ты ведёшь себя не как психиатр, Коллинз. Но вот мы здесь.
— Вот мы здесь, — улыбка невольно расцветает на моих губах. — Люди вообще так разговаривают?
— Мы так разговариваем.
Его пронзительный взгляд приковывает меня, глаза горят такой силой, что у меня перехватывает дыхание, пока он неспешно окидывает взглядом моё тело. А я изучаю его в ответ. Как он сгибает длинные пальцы, меняет позу, вращает головой, разминая шею.
На нём нет галстука, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Под напускным спокойствием бушует океан.
— Вы выглядите… обеспокоенным, доктор Найт, — улыбаюсь я, возвращая ему его же слова, сказанные когда-то мне.
— Ты чертовски постаралась, чтобы так вышло, — его напряжённая фигура буквально вибрирует. — К несчастью, у меня любознательный нрав, и его нелегко усмирить.
Я приподнимаю бровь:
— Это значит, ты соглашаешься на терапию?
Он вскидывает подбородок.
— А если и так?
— Я не буду нежной.
— Блять, я на это и надеюсь.
Прикусываю уголок губы, сдерживая улыбку. Орион словно пытается произвести на меня впечатление своей манерой поведения, агрессивной, собственнической. Как первобытный альфа-самец, отмечающий территорию, он медленно направляется к дивану, словно заявляя на него права.
Он небрежно опускает своё высокое, стройное тело на диван, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прикоснуться к тому месту, где сердце бьётся, словно барабан, о грудную клетку. Когда волнение стихает, я неспешно направляюсь к своему креслу, сажусь напротив него, скрещиваю ноги.
Его взгляд задерживается на разрезе моей юбки, и жаркая пульсация вспыхивает у меня между бёдер. Но это совсем не то чувство, что возникло минутами раньше от взгляда Прескотта.
— Расскажи, когда ты в последний раз был близок с кем-то.
— Близок, — повторяет он, поднимая на меня взгляд.
— В сексуальном смысле, — уточняю я, намеренно поддразнивая.
— Трахался.
Я стараюсь не моргнуть, удерживая его взгляд:
— Трахался.
Он проводит рукой в перчатке по подбородку.
— С тех пор, как случилась авария.
Его признание сгущает прохладный воздух между нами. Прошло больше шести лет с тех пор, как Орион в последний раз занимался сексом. Эта информация пробуждает во мне тёмное, соблазнительное чувство власти.