В моём сердце зарождается страх. Когда он заметил синяки, я увидела по его глазам, как эти отметины пробудили в нём скрытую извращённую натуру. Но я хотела показать их лишь для того, чтобы разжечь его голод, а не для того, чтобы подтолкнуть его к краю. Ни в его предыдущих оценках, ни на местах преступлений не было ничего, что указывало бы на расстройство сексуального садизма.
Разбудить его монстра — значит расковырять рубцы моей собственной травмы.
Я крепко зажмуриваюсь.
Раз. Два. Три.
Возьми себя в руки, чёрт возьми.
Медленно выдыхаю.
— Учитывая уникальную способность психики защищать своего носителя, боязнь прикосновений может быть бессознательным механизмом предотвращения вреда. Сначала нам нужно понять…
— Я не улавливаю суть.
Я перекладываю стопку папок из манильской бумаги, выжидая несколько лишних секунд, прежде чем достать его досье.
— Часто те, кто страдает от сексуальной одержимости, настолько боятся поддаться своим навязчивым мыслям, что создают ещё больше навязчивых идей, чтобы отвлечься. Это классический случай ОКР. Если ты боишься причинить вред, то вполне логично, что ты испытываешь отвращение к прикосновениям, — прижимаю папку к груди и поворачиваюсь к нему. — Если ты не можешь прикоснуться к человеку, значит, не сможешь ему навредить.
Его улыбка такая пронзительная, что может ранить.
— Вся эта психоаналитическая болтовня лишь для того, чтобы сказать, что ты считаешь меня опасным.
— Я этого не говорила, — упираюсь ладонью в край стола.
Орион подаётся вперёд, сцепив руки в перчатках.
— Но как только ты залезешь в мою голову, прочешешь её своим маленьким психотерапевтическим гребнем, твоё заключение будет гласить: «высокий риск».
— Ты продолжаешь гонять на мотоцикле, хотя пережил серьёзную аварию, которая могла стоить тебе жизни, — замечаю я. — Это и есть опасный риск.
— Статистика говорит обратное.
— Может быть. Но мне кажется, дело в другом.
Напряжение сгущается вокруг нас, пространство между нами натянуто до предела в тяжёлой паузе. Он требует, чтобы я объяснила ситуацию, смотря на меня испепеляющим взглядом.
— Несмотря на стычку с Прескоттом, я переживаю не о том, что ты можешь навредить другим, — подбираю слова осторожно, ступая по тонкому льду. — А о том, что ты сам себе опасен.
Порыв ветра ударяет в оконное стекло. Внутри всё сжимается от резкого звука, но я не вздрагиваю, продолжаю пристально следить за малейшей реакцией Ориона.
Он остаётся непроницаемым, его твёрдый взгляд не отрывается от моего.
Отвожу волосы с лица.
— У тебя бывает импульс спрыгнуть? — спрашиваю я. — Такой внезапный навязчивый позыв, когда ты находишься на высоте, например, в своей обсерватории? Называется «зовом пустоты».
Он медленно наклоняет голову.
— Для большинства людей это нормально.
— Да. Но ты когда-нибудь поддавался этому позыву? — настаиваю я.
В его глазах вспыхивает что-то горячее, вызывающее.
— У меня нет суицидальных навязчивых мыслей, — произносит он, приподнимая уголок рта в кривой, безрадостной усмешке.
— Внезапное желание прыгнуть возникает редко, — говорю я, чувствуя его сопротивление. Мне нужно сменить тему. — Люди с обсессивно-компульсивным расстройством, связанным с причинением вреда, испытывают сильные, жестокие мысли. Нежелательные вспышки, в которых они совершают что-то ужасное. Причиняют боль кому-то. Причиняют боль себе. Чем ужаснее мысль, тем сильнее она парализует. Люди никогда не действуют в соответствии с этими мыслями, но один только страх заставляет их чувствовать, что они теряют контроль.
Его челюсть напрягается, на шее вздуваются сухожилия.
— Это тоже распространённое явление, — признаёт он. — Нахождение на грани между жизнью и смертью, в прямом и переносном смысле, напоминает о том, что у нас есть свобода воли. Это даёт определённую силу, позволяя сделать решительный шаг и прыгнуть, вместо того чтобы упасть. Мы знаем, что можем ответить на зов, — он делает паузу, и на его губах появляется тень улыбки, — но предпочитаем этого не делать.
Захваченная силой его взгляда, я пытаюсь контролировать дыхание.
— Тогда объясни мне, Орион. Зачем идти на такой риск?
— Всё просто, — отвечает он. — Мне нужны опасность, адреналин. Когда я на мотоцикле и сердце бьётся быстрее, разум затихает. Нет места навязчивым мыслям. Даже мысли как таковой нет.
Мой пульс учащается от его слов.