Вальдес смотрит на тело, нахмурившись.
— Я вот о чём… — он замолкает и тихо продолжает. — Этот преступник избавляется от отбросов общества. Может, нам и не нужно его ловить?
По спине пробегает неприятный холодок. Я выдавливаю натянутую улыбку.
— Да, может.
Я понимаю одно: если преступник целенаправленно выбирает разыскиваемых преступников, он владеет методом, который превосходит наши лучшие аналитические системы. Он умеет профилировать и выслеживать жертв куда эффективнее, чем любое официальное ведомство.
Вальдес ругается и отпихивает ногой краба, подобравшегося к телу.
— Чёрт, срочно нужен брезент.
У меня сжимается горло, я с трудом сглатываю.
Каждый раз, приходя на место преступления, я выстраиваю внутри себя защитную стену. Но травма, словно песок, всё равно просачивается сквозь маленькие щели.
Я скрещиваю руки, положив палец на пульс на запястье.
— Сможете держать меня в курсе расследования?
— Конечно, — отвечает агент, убирает телефон и возвращается к судебно-медицинскому эксперту.
Пока коллеги документируют место происшествия, я внимательно изучаю тело, хотя на самом деле я здесь не из-за жертвы.
Я психопатолог1, специализируюсь на аномальной психологии и дезадаптивном поведении. За время работы я провела более сорока интервью с насильниками и другими опасными преступниками. Моя задача — добиться, чтобы этого преступника взяли живым. И чтобы первой с ним поговорила именно я.
С того момента, как я обнаружила связь, он стал моим делом.
Я здесь ради него.
Направляю планшет на тело и делаю несколько кадров для отчёта.
Кожа мертвенно-бледная, тело обескровлено. На песке у места отсечения головы — сгустки запёкшейся крови.
Сначала убийца вводит паралитик, чтобы обездвижить жертву. Затем, в зависимости от условий на месте, использует либо проволочную пилу для костей, либо осциллирующую хирургическую пилу, чтобы перерезать сухожилия и шейные позвонки…
Пока жертва ещё жива.
Да, это чудовищно жестоко, но не похоже на садистскую забаву. Тела расположены слишком продуманно, это не пытки ради удовольствия.
Забирает ли он голову как трофей или им движет какая-то иная, более мрачная потребность, мне неважно. ФБР, возможно, захочет это изучить, чтобы лучше понять логику серийника. Но этот преступник… он может дать мне нечто куда более ценное.
Я обхожу тело, делая снимки с разных ракурсов, и фиксирую позу. Каждому из предыдущих жертв он придавал уникальное положение — даже той первой, которую зарыл в пустынный песок.
Этот лежит на левом боку, лицом к океану. Колени подтянуты к животу. Левая рука вытянута вперёд, правая отведена под углом в сорок градусов от груди.
Внезапно сквозь шум ветра и волн прорывается взволнованный голос доктора Лансер, она с кем-то спорит по телефону. Вскоре под жёлтую ленту проскальзывает Дарби и нервно запускает пальцы в густые волосы.
— Выиграл нам немного времени, — произносит он, и плечи его опускаются от раздражения. — И сразу уточню: я больше не хочу слышать ни слова о светлячках.
Я отворачиваюсь от порыва ветра, прикрывая глаза от летящего песка.
— Вообще не понимаю, как они могут быть здесь при таком ветре.
— К сожалению, я знаю. Теперь я знаю больше, чем хотел бы, — отвечает он.
Я едва сдерживаю улыбку.
— Например? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что ему не терпится поделиться.
Дарби ведёт себя брутально, но втайне обожает всякие любопытные факты и — о ужас! — документальные фильмы.
Он резко выдыхает, оглядывается по сторонам и указывает на одного из «светлячков».
— Это жуки, а не мухи. Доктор Лансер обиделась, когда я назвал их иначе. А ещё свет, который они излучают, может быть разного цвета.
Я наблюдаю, как одинокий светлячок, борясь с ветром, порхает крошечным крылатым тельцем и опускается на травинку. Нижняя часть его брюшка вспыхивает ярким зелёным светом. Это сияние прекрасно, оно пробуждает во мне незнакомое чувство.
— Они мигают в определённой последовательности, словно передают код, — продолжает Дарби, надевая перчатки и присаживаясь рядом с телом. — Издают вспышки, создавая узор, характерный для их вида.
Я вспоминаю слова доктора Лансер о брачных сигналах светлячков: они следуют шаблону, чтобы найти партнёра. Самец подаёт световые сигналы, а самка ждёт — оценивает его «выступление». Когда она выбирает жениха, то синхронизирует свои вспышки с его, чтобы привлечь к себе.