Я открыла дверь, которую уже не закрыть.
В человеческом сознании нет областей, не тронутых тенью, лишь разная глубина тьмы.
Для сексуального садиста некоторые области слишком глубоки, чтобы в них заглядывать.
И всё же, чтобы победить свой самый большой страх, нужно быть готовым погрузиться в эту тёмную, вязкую пучину.
Последовательность Фибоначчи оказывается ключом к пониманию того, как устроена природа… и она — часть той самой вездесущей «музыки сфер», которая вносит гармонию в атомы, молекулы, кристаллы, раковины, солнца и галактики, заставляя Вселенную «петь».
— Гай Мёрчи, «Семь загадок жизни»
11
ЗАСТЫВШИЕ ЗВЕЗДЫ
Музыка открывает иной взгляд на Вселенную. Это словно путь в глубины сознания. Сами ноты сотканы из материи мироздания.
— Брайан Мэй, гитарист группы Queen и астрофизик
ОРИОН
Когда нашей реальности бросают вызов, это вызывает глубокое, тревожное чувство.
На фундаментальном уровне мы понимаем, что прикосновение — это всего лишь восприятие вибрации. Что в квантовом масштабе мы на самом деле никогда не прикасаемся к объекту, только взаимодействуем с электромагнитными полями на его поверхности.
И всё же ощущение кажется настолько реальным, что мы никак не можем до конца осознать, что это иллюзия. Осознание этого слишком тревожно, слишком выбивает из колеи, оно бросает вызов самой нашей концепции реальности. Потому разум инстинктивно отступает к тому, что кажется безопасным.
Я так долго существовал в этом мире тревожащих истин, что уверил себя: уже ничто не способно выбить меня из колеи. Я научился принимать свои иррациональные страхи, ведь постоянная борьба с ними невыносимо изматывает.
Как только я смирился с этим, желание прикоснуться к другому человеку отошло на второй план, затерялось под гнётом моих неумолимых исследований. Со временем я попросту забыл, каково это, чувствовать жар кожи, давление прикосновения, дразнящее трение одного тела о другое.
Я отрёкся от этой части своей человечности, отбросил, словно неудачный эксперимент. Нечто устаревшее. Ненужное.
И лишь сейчас, сидя на этой скамье, я потрясён до глубины души. Моя рука застывает над клавишами в одном положении до тех пор, пока пальцы не сводит судорога, а в предплечье медленно разгорается жгучая боль.
С тех пор как я с трудом ушел из её кабинета, я не могу перестать думать об этом. О том, как я прикасался к ней. О её прикосновениях. О том, как соприкасались наши тела. Коллинз лежала на столе, словно подношение. Её ноги были раздвинуты в приглашающем жесте, спина выгнута, блузка разорвана.
— Чёрт возьми… — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
Высвободить своих демонов оказалось приятно. Невероятно приятно. Но загнать их обратно — задача невыполнимая.
Я велел ей уйти.
Отчаяние порой толкает нас на безумные поступки.
На своём «Триумфе» я гнал по извилистым прибрежным дорогам, разгоняясь до опасных скоростей, пытаясь выжечь её из своего сознания, утолить жажду адреналином.
Но этого недостаточно.
Внутри меня поднимается тёмная волна, та самая, которую я всегда ощущаю перед грандиозными небесными событиями.
Прилив будет расти, прежде чем начнёт отступать.
Даже запершись в обсерватории, за плотно закрытыми дверями и ставнями, я всё равно чувствую её присутствие. Словно звуковые волны, уходящие за горизонт, её образ преследует меня, и я проигрываю битву с этим притяжением.
Я велел ей уйти…
Но ей некуда бежать, чтобы скрыться от меня.
Я буду её преследовать.
Я найду её.
И когда наконец доберусь до неё, я получу несказанное удовольствие, сломав её.
Мои пальцы дрожат, зависнув над клавишами. Боль обжигает мышцы, старые переломы напоминают о себе, запястье пульсирует, но я терплю эту агонию. Если стратегия Коллинз заключалась в том, чтобы подтолкнуть меня к краю пропасти, то моя маленькая лучница достигла цели. Она толкнула меня через порог того единственного места, куда я никогда прежде не осмеливался ступить.
Из моей груди вырывается ироничный смешок, и звук раскатывается по тёмному атриуму. Стены помещения словно усиливают болезненные отголоски, пульсирующие у меня в голове. Чёрные решётки пересекают стеклянные стены, напоминая рёбра некоего органа, заключённого внутри. Сквозь стеклянный потолок открывается вид на звёздное ночное небо. Полоса лунного света проникает сквозь арочное окно. По стенам вьются лианы, а серебристый свет растекается по песчанику, окутывая помещение призрачно-бледным серым сиянием.