Я усмехаюсь, распознав её уловку. Вопрос осторожный, но хитрый. Она подталкивает меня, прощупывает. Моя сексуальная лучница никогда не промахивается.
— Расскажи, откуда у тебя синяки, — парирую я, не отрывая взгляда от её шеи. Мы оба испытываем схожий голод. Я хочу услышать, как она это произнесёт.
Она облизывает губы, проводит по ним языком. Каждое её движение медленное, она нарочито избегает смотреть на меня, и всё моё внимание приковано к её губам. Какой бы невидимой силой она ни владела, она воздействует на меня, заряжая пространство между нами тёмным электромагнитным полем.
На её губах появляется едва заметная улыбка, но она не отступает.
— Некоторые ответы лучше находить путём кропотливых исследований, не согласны, доктор Найт? Если, конечно, вы готовы принять вызов.
Снова она дразнит демонов, призывая их наружу. И, чёрт возьми, я уже устал их сдерживать.
Мышцы напряжены до предела. Едва удерживая себя в руках, я произношу:
— А если я всё же причиню тебе боль?
В её глазах вспыхивает дерзкий огонёк.
— Я остановлю тебя.
Блять.
Запретный образ Коллинз, сопротивляющейся мне, сжигает последние остатки самоконтроля. Вижу, как в ней разгорается пламенная ярость. И я жажду вкусить её.
Всё это время я и не подозревал, насколько замёрзшим я стал. Пустым, лишённым чего-либо. Повисшим в тёмной пустоте. Пока жар её огненной, всепоглощающей натуры не растопил сковывающий меня слой льда.
Мне нужна опасность. Нужен этот прилив.
Теперь мне нужна она.
Ничто ещё не казалось столь опасным.
Вопреки собственному чёртовому здравому смыслу, я делаю шаг вперёд, затем ещё один, постепенно сокращая расстояние между нами. Струйка воздуха, разделяющая наши тела, оживает, молекулы так и норовят слиться воедино.
Я удерживаю её взгляд. Между нами пробегает ток. Её присутствие будоражит меня на уровне атомов. Момент становится магнитным, необратимым.
Воля к сопротивлению сгорает дотла.
Это предрешено чёртовыми звёздами. С того мгновения, как Коллинз вошла в мою орбиту, я безоговорочно понимал лишь одно:
Она — моя.
Она принадлежит мне.
Я беру её за руку и веду вглубь своей обсерватории.
Пространство-время — такая странная идея. Представьте всю свою жизнь, каждый миг, каждое событие, каждое переживание — и прошлое, и грядущее — словно размещённые на сцене Вселенной. Это ваши воспоминания. От первого поцелуя до последнего прощания, каждое из них исчезает, словно песок, уносимый приливом. А теперь представьте, что все эти мгновения по-прежнему существуют. Крошечные зёрна времени, которые никуда не пропали, они где-то там, ждут в океане пространства-времени.
— Доктор Орион Найт, выступление на симпозиуме, 30 ноября.
12
ГОРИЗОНТ СОБЫТИЙ
С кометой, озарившей небосвод
Арктический, в созвездье Змееносца,
На землю стряхивающей чуму
И войны со своих зловещих косм.
— Джон Мильтон, «Потерянный рай»
ОРИОН
Единственный источник света в тёмной комнате с телескопами — подсветка смотрового стола. Она освещает экраны и разбросанные инструменты, отбрасывая мягкий белый ореол вокруг Коллинз, которая с любопытством подходит к столу.
Она словно проникла в само пространство комнаты глубже, чем я: каждый атом воздуха пропитан её ароматом, сладкими нотами, которые я способен уловить, и теми, что остаются для меня загадкой. Она склоняется над стеклянными слайдами. Взгляд скользит по изображениям созвездий и туманностей, спроецированным на поверхность стола. В этом свете она кажется почти неземной, словно ангел, озаренный изнутри.
— Тебя правда интересует экскурсия? — мой глубокий голос нарушает тишину.
Я хочу, чтобы она сказала «нет». Комната для нанесения покрытия, в которой линзы обрабатываются отражающими материалами, находится дальше по коридору, в помещении, где команда, которая когда-то работала на этих станциях, теперь изолирована вместе с радиотелескопом. Там антисанитарные условия.
Коллинз смотрит на меня, лукаво изогнув свои пухлые губы.
— Не совсем. Просто хотела застать тебя здесь одного.
Я прикрываю рот рукой, чтобы скрыть улыбку.
— Ты использовала Прескотта против меня.
— Да, — без тени смущения признаётся она. — И как ты себя чувствуешь по этому поводу?
Мне отчаянно хочется узнать, что задевает её так же сильно, как она задевает меня.