Чёрт возьми. Это доверие сияет в её глазах, золотые прожилки вспыхивают, как корональные выбросы, несмотря на накатывающие волны страха… И, возможно, именно это меня окончательно сокрушит.
Какая бы извращённая судьба ни свела нас вместе, теперь это неважно. Не имеет значения, кто привёл нас к этой точке невозврата.
Ни для одного из нас нет выхода.
И всё же… возможно, здесь, где её мелодия наполняет мою голову, в том единственном месте, где я ещё сохраняю хоть крупицу контроля, я могу проверить границы.
Мысль сгорает дотла, когда Коллинз выгибается навстречу мне. Достаточно малейшего прикосновения её тела к моему, и последняя нить самоконтроля рвётся.
— Чёрт с ним, — шепчу я, наваливаясь на неё и обхватив рукой её поясницу, срываю её с лестницы.
Она инстинктивно обвивает ногами мои бёдра и это окончательно лишает меня власти над собой.
— Давай-ка проверим на прочность твой терапевтический метод, доктор Холбрук.
В гуле струн таится геометрия, в расстояниях между сферами звучит музыка. Каждое небесное тело — более того, каждый атом — издаёт особый звук благодаря своему движению, ритму или вибрации. Все эти звуки и колебания складываются в универсальную гармонию. Звёзды на небесах поют, мы просто не научились слышать.
— Пифагор
13
МУЗЫКА СФЕР
Третий контакт (C3): момент, когда яркий солнечный диск снова появляется из-за Луны, знаменуя окончание полнолуния и внезапное возвращение дневного света.
ОРИОН
Акустическая система упрятана в укромном секторе обсерватории, подальше от взглядов. Когда я перевёлся в Стоунхерст, то просто поставил колонки и сабвуферы вертикально вдоль стены, где они и покрывались пылью.
Именно сюда я привожу Коллинз, в этот скрытый уголок своей души. Вжимаю её спиной в металлическую решетку динамиков. От удара у меня сквозь стиснутые зубы вырывается грубый стон. Ощущение её тела, прижатого ко мне, словно сдирает кожу со груди.
Ее сбивчивое дыхание скользит по моим губам. Она смотрит прямо на меня, и в стеклянном взгляде проступает толика страха.
— Что мы делаем? — спрашивает она.
— Вот это.
Самообладание разлетается вдребезги. Я жадно вжимаюсь между ее бедер, ещё раз стону, смакуя тихий, прерывистый звук, которым она отвечает. Отпустив ее ногу, я поднимаю руку и обхватываю ее лицо, удерживая за подбородок. Большим пальцем в перчатке медленно провожу по её губам, раздвигая их.
— Чёрт возьми, Коллинз.
Она чуть не прикончила меня, когда раздвинула ноги на том столе. А сейчас мне хватит одного вздоха, чтобы начать умолять её добить меня. Во мне горит безумный, нестерпимый голод, он сжигает последние остатки борьбы, я жажду узнать, какова она на вкус. Но сквозь пелену страсти я вижу тот самый вопрошающий взгляд в её глазах, и этот осколок сомнения пронзает меня насквозь.
Я срываюсь:
— Ты, блять, даже не представляешь, как терзаешь меня, когда смотришь вот так.
Она прижимается щекой к моей ладони, словно пытается прорваться сквозь невидимую преграду между нами.
— Я хочу чувствовать тебя.
Я зажмуриваюсь, сжав челюсть, изо всех сил сдерживаю рвущуюся наружу боль, сковывающую каждый мускул. Когда снова осмеливаюсь посмотреть на нее, мой взгляд падает на черный галстук, все еще повязанный на ее шее. Опускаю руку и касаюсь шелковой ленты, погружаясь в пучину похотливых мыслей.
Я наклоняюсь к ее уху и напряженным голосом шепчу:
— А я хочу, чтобы ты сгорала от отчаяния, чтобы твои бёдра дрожали, когда ты будешь кончать для меня, Коллинз.
Её тихий всхлип отдаётся горячей волной внизу живота.
— Ты можешь брать моё тело, как захочешь, Орион, — шепчет она. — Но только если снимешь перчатки.
С шипящим выдохом я нежно провожу пальцами по её скуле, чуть отстраняюсь, позволяя её босым ногам коснуться бетонного пола. С рыком хватаю её за талию, разворачиваю и прижимаю грудью к колонкам. Завожу её руки вверх, фиксирую по обе стороны от головы.
— Ответь мне на один вопрос, — говорю, собирая её волосы, отводя пряди через плечо, пальцем цепляясь за узел галстука. Медленно поворачиваю шёлковую ленту на шее, чтобы он струился вдоль спины. — Эта просьба связана с экспозиционной терапией или с тем, что тебя пугают мои перчатки?
Наступает пауза.
— А что бы ты ответил, если бы я сказала второе?
На моих губах появляется довольная улыбка.
— Я хочу довести тебя до такого оргазма, чтобы ты забыла собственное имя, ангел.