И я отчаянно хочу раскрыть свою аномалию, раскрыть ее и выяснить, какая скрытая опасность таится в ее темных уголках.
В ее прошлом скрывается монстр, и я хочу побороться с ним.
— Выброс адреналина обостряет все остальные чувства, — хрипло шепчу я ей на ухо. С моих губ срывается ругательство, когда в ответ она лишь трется об динамик. — Черт, да ты и правда хочешь меня уничтожить.
Мне так чертовски хочется просунуть палец под её трусики и сорвать их, но я упираюсь рукой в колонку чуть выше её головы. Пальцами отбиваю ритм, едва сдерживаясь, чтобы не поставить её на колени. Хочется перевернуть эту колонку и заставить её грязно и непристойно тереться об неё.
Член пульсирует от одной этой мысли, и меня удерживает лишь то, что в темноте я не смогу видеть ее.
На протяжении долгого мгновения наши сердца бьются в унисон, сливаясь в непрерывном, резонирующем легато. Я пленён биением её пульса. Его ритм вливается в меня, растворяется в потоках, что прокатываются сквозь всё моё существо.
Подобно прекрасной симфонии, мы движемся в такт, как два небесных тела, скованные силой притяжения, рождающие звук, что пронзает до дрожи своей неземной красотой. А смешиваясь с ее тихими стонами он становится божественнее, чем небесный аккорд, звенящий в вечность.
Когда она достигнет пика… это будет как встреча с божественным.
Каждое едва заметное движение наших тел медленное и размеренное. Ее дыхание вторит моему, ее грудная клетка сливается с моей, и каждое ее содрогание отзывается в моих мышцах. Это одновременно и мучительно, и приятно.
Ритм музыки нарастает, басы становятся громче, и она вскрикивает, напрягаясь. Дрожь пробегает по ее телу, передаваясь мне, и мое сердце вторит ее бешеному ритму.
Она близко, но я не хочу, чтобы она просто была близко.
Я хочу, чтобы она была сломлена.
— Прикоснись ко мне, — в её словах не просто мольба, а дерзкий вызов, способный разорвать меня изнутри. — Орион, прошу.
— Господи… ах, блять, — услышав, как она умоляет, произнося мое имя своим отчаянным, прерывистым голосом, я теряю контроль. Темная волна захлестывает меня, и я быстро проигрываю битву с этими навязчивыми желаниями. — Я хочу пригвоздить твое тело к этой стене, Коллинз. Запереть тебя прямо здесь и совершать самые немыслимые вещи.
И какая-то больная часть меня шепчет из глубин, глумясь, что я обездвиживаю своих жертв.
Ее тихий стон отзывается эхом у меня в позвоночнике.
— Прикоснись ко мне, и я позволю тебе.
Меня охватывает ярость из-за того, что я не могу дать то, что ей нужно.
В качестве бесстыдной демонстрации я прижимаюсь доказательством своего возбуждения к ее заднице, и она с придыханием произносит:
— О, черт.
Если она будет умолять трахнуть ее, у меня не останется другого выбора, кроме как безжалостно отыметь ее прямо на этом динамике. И есть разница между обычным сексом и теми извращенными, отвратительными действиями, которые я хочу совершить с ее телом.
Ее прекрасный свет пробуждает во мне самую темную сторону — зловещую силу, жаждущую лишь одного — погасить его.
— Черт возьми, — я зажмуриваюсь, чтобы не видеть жестоких сцен. Но от порочного, дикого хаоса, бушующего в пустоте, нет спасения.
Ее прерывистые всхлипы разжигают огонь, который и без того опасно выходит из-под контроля. Так и хочется прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус… черт меня дери.
Мне невыносимо хочется расстегнуть ширинку и прижать её к себе, пока её тёплое дыхание будет касаться моих губ. Я мечтаю увидеть, как на её лице отразится отчаяние, когда она растворится подо мной, как под моими пальцами оборвётся её тихая песня. Хочу запечатлеть ту грань боли, что проступит в её чертах, когда кожа побледнеет, а пульс едва будет ощущаться.
Сдерживаться больше нет сил? я хватаю концы галстука, прижимаю её к себе всем телом.
— Скажи мне остановиться.
Она отрицательно мотает головой, и её гортанный стон словно обжигает мне грудь.
— Слова, Коллинз. Говори словами.
— Нет. Не останавливайся, — выдыхает она. Огонь вспыхивает, и прежде чем я успеваю обуздать разрушительный порыв, сжимаю концы галстука в кулаках, пока не слышу ее хрип.
— Боже, блять… — я вжимаюсь в нее, и в награду слышу ее сдавленный стон, когда она выгибается. Музыка нарастает, пульсируя в такт нашим телам, которые стремятся сблизиться, сгорая от желания.
Эта дикая потребность терзает мой разум, требуя выхода. Каждая порочная и извращенная потребность рвет еще одну нить моего самоконтроля. Демон, ревущий в моей бездонной пропасти, жаждет оставить на ней свою метку, вонзить зубы в ее плоть до крови, просто чтобы увидеть, как красная капелька стекает по ее коже.