Некоторые вещи просто такие, какие есть.
Ледяной ветер бьёт в устремлённые ввысь шпили, принося солёный запах океана через Западный корпус. Мёртвые листья хрустят под моими ботинками, пока я, превозмогая усталость, пробираюсь сквозь толпу студентов. Эта усталость проникает глубоко в кости, я почти жалею, как далеко позволила себе зайти с Орионом.
С тех пор моё сердце уже не то.
День сменяется днём. Орион говорит:
— Я хочу, побыть с тобой наедине, ангел.
Мышца сжимается, когда я отвечаю:
— Хорошо.
Проходит ещё день, и я спрашиваю его:
— Какой у тебя знак зодиака?
Он усмехается и с насмешливой нежностью произносит:
— Ты очаровательна, скворчонок.
И моё сердце пропускает удар.
Неделя сливается с другой, и мы выкраиваем нежные мгновения, пока Орион играет на пианино. Мелодия до того пронзительно прекрасна, что, клянусь, сердце в моей груди замирает совсем, пока звуки рождаются и распускаются под его пальцами. Очарованная, Я поднимаюсь на цыпочки, словно музыка тянет меня за собой — впервые после всего, что со мной было.
Потом однажды вечером он ведёт меня в университетский театр, свет гаснет, погружая нас в кромешную тьму. Прежде чем паника захлёстывает меня, его руки обнимают меня сзади, а потолок вспыхивает россыпью звёзд, превращая театр в мерцающий планетарий.
И сердце моё разрывается.
Мы лежим рядом на каменном полу, глядя на космос в звёздной тьме, и Орион говорит:
— Наконец-то нашёл применение этому чёртовому VR-симулятору.
Я поворачиваюсь к нему:
— Ты соблазняешь меня звёздами, доктор Найт.
Его улыбка ослепительна, когда он шепчет:
— Это не банально. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне хочется увековечить тебя среди них, на небесах, ангел.
И я слышу треск — глубокую внутреннюю трещину в своём сердце.
Один. Два. Три.
Строгий тон голоса Лорел эхом отдаётся в моих мыслях, неизменно заставляя меня взглянуть в зеркало — увидеть то, что там на самом деле.
Я убедила себя, что смогу расправиться с Орионом, сохранив контроль. Но манипуляция требует веры в собственную ложь. Чем глубже ты погружаешься в обман, тем больше рискуешь стать жертвой собственных уловок. Потерять себя в тщательно выстроенных чувствах.
В том куполе обсерватории я не просто ослабила защиту, я сбросила её в самую глубокую океанскую бездну. Разорвала свои раны и позволила им кровоточить, доверившись убийце в самом уязвимом своём состоянии.
На один надломленный удар сердца, когда он затянул удавку на моём горле, я боялась не за свою жизнь. В его крепких руках, неподвижно удерживающих меня, пока я разваливалась на части, я ощутила желание отпустить всё — боль, гнев, груз.
И всё же светлячок не позволяет самцу выкачать токсины из своих вен.
Месть течёт в моей крови.
С каждым новым днём я всё отчётливее замечаю, как Орион становится беспокойнее. Его настроение всё резче скачет. Тьма сгущается в сером ободке вокруг его радужек, приглушая яркую сине-зелёную глубину глаз.
Чем ближе затмение, тем более замкнутым он становится.
Если не считать жарких взглядов и почти случайных прикосновений в полутемных коридорах, последние несколько дней он провел в своей обсерватории за исследованиями. Я могла бы пригласить его на сеанс, но он вспыльчив и нестабилен. А поскольку Бэннер пока спокоен, лучше подождать до последнего момента.
Укутавшись шарфом, чтобы не замерзнуть, я прохожу под арками колоннады, над головой пролетают птицы, а мои торопливые шаги эхом разносятся по камню. Я почти у входа, когда на периферии моего зрения появляется Прескотт.
— Коллинз, — окликает он.
Я выпрямляю спину, поворачиваюсь к нему и выдавливаю улыбку. Мои зубы стучат так сильно, что я не могу поправить его за то, что он обращается ко мне в неформальной манере.
— Доктор Прескотт, как ваш день?
Его улыбка контрастирует с напряженным взглядом.
— Ты так и не воспользовалась моим предложением, — говорит он, пропуская мимо ушей мою любезность.
— Ах, — я прикасаюсь ко лбу и мягко смеюсь. — Время бежит. Столько всего навалилось из-за предстоящего симпозиума…
— Нам нужно поговорить, — резко обрывает он меня, бросив колкий взгляд. — Знаешь, я уже год здесь. Вложил много времени, много труда.
Что-то в его интонации настораживает, и все мои чувства мгновенно обостряются.
— Никто этого не отрицает.
— Послушай, тебе стоит быть осторожнее с Найтом, — в его взгляде появляется задумчивость. — Он же нестабилен. Я беспокоюсь, что ты в опасности.