Когда он начинает расстегивать верхнюю пуговицу, от страха у меня учащается пульс.
Я рефлекторно отстраняюсь, напрягаясь всем телом.
Он облизывает губы, плотно их смыкая. Его волосы развеваются на ветру, а в пристальном взгляде читается вопрос.
— Перчатки, — понимающе говорит он, и я просто киваю, соглашаясь с его доводами. — Хм-м, — его руки скользят по моим бедрам. — Может быть, не только мне пойдет на пользу небольшая экспозиционная терапия.
Орион проводит ладонями по моим обнаженным бедрам, и контраст между грубой кожей и его нежными прикосновениями нервирует меня. Беспокойство смешивается с предвкушением, когда его хватка становится крепче.
Его большие пальцы останавливаются на чувствительных сгибах моих бедер, и я, затаив дыхание, непроизвольно подаюсь к нему. Он бормочет под нос какое-то ругательство, проводя большим пальцем в перчатке по кружевному шву моих трусиков.
Моя дрожь от страха возбуждает его. Я чувствую, как он напрягается подо мной, становясь невероятно твердым, как он инстинктивно приподнимает бедра, усиливая боль.
— Блять, — ругается он и одним отчаянным движением задирает мое колено выше, впиваясь пальцами в бедро.
— Орион… — выдыхаю я, хватаясь за его предплечья.
— Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь, — говорит он низким, резким тоном, в котором слышится требование. Не желание, а потребность. — Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем наблюдать, как ты извиваешься в моих руках.
От неистового желания в его взгляде у меня перехватывает дыхание, и я уже не могу сопротивляться. С прерывистым выдохом я убираю руки, и это едва заметное движение дает ему разрешение.
Он обнимает меня свободной рукой за талию и осторожно просовывает палец под резинку моих трусиков. Между бёдер проскальзывает холодок, делая моё возбуждение очевидным.
Его взгляд прикован к моему, он держит меня в плену так же крепко, как и рука, упёртая в мою спину. Его палец медленно проскальзывает под тонкую преграду ткани, и вот уже грубая кожа перчатки касается меня. Он круговыми движениями обводит подушечкой пальца мой центр, и внезапный всплеск тревоги выбивает воздух из моих лёгких.
Мой живот напрягается, я хватаюсь за его бицепсы, собираясь с силами...
— Дыши, Коллинз.
В ответ на его ободряющие слова я резко вдыхаю, медленно выдыхаю, и тут он входит в меня, лишая возможности сделать следующий вдох. Мои мышцы напрягаются от внезапного вторжения. Из его груди вырывается стон, когда он погружает палец в перчатке глубже, прижимая большой палец к клитору.
— О боже… черт, — это горячее признание срывается с его губ, когда он замирает внутри меня. Я чувствую его сдерживаемую дрожь так же, как ощущала натяжение галстука, затянутого на моей шее.
— Я в порядке, — говорю я, чтобы успокоить его, и слегка покачиваю бедрами, побуждая его к действию. В его глазах вспыхивает что-то голодное и безрассудное.
— Черт. А я не в порядке, ангел, — произносит он, прежде чем его рука скользит по моей спине к затылку, пальцы зарываются в мои волосы, и я выгибаюсь навстречу ему. Затем он отстраняется и входит в меня еще глубже, отчего по моей коже пробегает ток.
Я пытаюсь контролировать дыхание, пока его движения становятся все более резкими и бесконтрольными, усиливая страх, который вот-вот поглотит меня от грубых прикосновений искусственной кожи. Прикусываю нижнюю губу, и это действие лишает его еще одной меры контроля. Его глаза темнеют от неприкрытого желания, когда он вводит еще один палец. Он заполняет меня, исследует, доводит до исступления.
— Черт возьми, Коллинз, ты пиздец какая тугая... — он замолкает, закрыв глаза, и от него ко мне устремляется мучительный поток желания. Он трахает меня пальцами, растягивая. Вынимает их, чтобы войти еще глубже и жестче. Превращает низкий, ноющий жар в пульсацию.
Его ритмичные движения разжигают пламя в моей груди, сжигая каждый нерв. Под его курткой меня окутывает удушающая волна тепла, я дёргаю шарф, пытаясь ослабить его. Соски напрягаются под сдвигающейся тканью блузки, дыхание становится прерывистым. Хищный взгляд Ориона приковывается к синякам на моей коже, а его бёдра непроизвольно подаются вверх в поисках облегчения.
— Скажи, что ты чувствуешь, — требует он. — Скажи, что тебе нравится, — его большой палец скользит по моему клитору, заставляя меня задыхаться и посылая по спине обжигающую волну возбуждения.
— Это слишком… но не останавливайся, — выдыхаю я между словами. — Боже, Орион… сними перчатку. Дай мне почувствовать тебя.