При этом сам ритуал по своей сути воспроизводит насилие того единственного, судьбоносного мгновения, когда я утратил контроль. Он методично воссоздаёт те самые космические условия, что сложились в ту ночь, — условия, которые я с почти маниакальной настойчивостью пытаюсь повторить с того самого дня, как потерпел крушение под звёздами созвездия Ориона.
Я беру в руки «похититель звёзд», ощущая его привычный, сбалансированный вес. За старинным дизайном скрываются квантовые датчики и кварцевый резонатор, предназначенные для регистрации нейронных сигналов. А поскольку кость мешает сигналу, мне нужен прямой контакт.
Прикосновение.
Прямо на границе.
Для этого нужно просверлить в черепе небольшое отверстие с помощью краниального сверла, такого размера, чтобы микроэлектрод можно было поместить на пару миллиметров вглубь, к краю коры головного мозга, где нейроны генерируют свои последние импульсы перед коллапсом.
Последнее эхо перед смертью.
Согласно алгоритму, энтропия запутанности Бевинса в момент смерти составит 75,7 % от резонансной. Что означает сильное, когерентное эхо, достаточно четкое, чтобы его можно было извлечь.
Черт, представляю, какое ужасающее выражение было бы на лице Лео. Если бы он был здесь, он бы пребывал в шоке секунд пять, пока не увидел бы данные. А потом сам бы вскрыл череп Кассиану, чтобы добраться до них.
В каждый момент сквозь Вселенную, пространство и время проходят слабые отголоски мощных космических событий.
Через нас.
Невидимые, неощутимые, но тем не менее их можно приурочить к редким небесным явлениям. Например, когда комета приближается к перигелию, ее летучие компоненты извергаются в виде внезапной яркой вспышки.
Как та, что происходит сейчас над нами.
Эти вспышки хаотичны, их практически невозможно предсказать. Однако мой алгоритм точно вычислил момент, когда вспышка этой кометы пересечётся с гравитационными волнами от далёкого события приливного разрушения — когда звезда была разорвана безжалостной гравитацией чёрной дыры, её звёздное сердце превратилось в сияющее кольцо газа и плазмы, а затем было поглощено тьмой.
Блестящее событие, прекрасное и разрушительное.
Я медленно выдыхаю, слушая, как бьется мое сердце, и постукиваю кончиками пальцев в такт её прерывистому пульсу.
По мере того как нас окутывает рябь, уникальная нейронная сигнатура Кассиана превращается в тень, в горизонт.
Чем мрачнее душа, тем громче эхо на границе.
Позже, когда я загружу эти данные в звуковую черную дыру, я постараюсь не поддаваться боли, вспоминая, как Коллинз наблюдала за воронкой, как загорались ее глаза, когда я объяснял, как деформируются и растягиваются захваченные звуковые волны, извлекая скрытые ноты.
Я провожу рукой по волосам, мне не терпится вернуться в свою подвальную лабораторию и пропустить сигнал через квантовый массив. Если энтропия запутанности возрастает, значит, на затененном участке что-то уцелело.
— Остаётся только ждать, — говорю я, опускаясь на корточки рядом с Кассианом. Его глаза открыты, в них блестят слезы, которые он не может смахнуть, грудь вздымается от коротких вдохов. Я вздыхаю и смотрю на небо. — Давай просто понаблюдаем за кометой.
Разве жизнь брата-убийцы и серийного насильника в стремлении разгадать одну из величайших загадок Вселенной чего-то стоит?
А чего стоит её жизнь?
Темные нити опутывают мой разум, ярость обжигает внутренности при одной только мысли об этом. Непрекращающееся желание лишить ее жизни стало навязчивой идеей. Я словно стою на краю смотровой площадки, смотрю вниз на бушующие волны, и мысль о прыжке настолько поглощает меня, что кажется, будто сдаться — это неизбежно.
Лишь бы это прекратилось.
Сжав зубы, я беру монокуляр и фокусируюсь на комете, на ярком ореоле, прочертившем ночное небо.
Словно падший ангел.
— Чёрт, — я отбрасываю прибор в сторону. Возможно, Коллинз сумеет подобрать достаточно профессиональных психологических терминов, чтобы поставить мне диагноз — объяснить, как я превратился в девиантного психопата и серийного убийцу. Но сомневаюсь, что это хоть как-то утешит её в последние минуты или послужит мне оправданием.
Или ужас от того, кто я есть, лишь усилит её презрение ко мне?