Я говорю себе это, хотя мое сердце никак не может успокоиться. Говорю себе это, хотя мой взгляд прикован к латунному циферблату над головой, на котором стрелки отсчитывают время до запуска.
Я собираю таблетки, засовываю их вместе с футляром в карман, и мои пальцы нащупывают спрятанный там тонкий латунный предмет.
Однажды я его нашла.
Опустившись на колени, делаю глубокий вдох и открываю браузер на телефоне. Нахожу адрес заповедника. До него полтора часа езды. С трудом сглотнув, я поднимаю взгляд на темное небо за окном.
Ярость и отчаяние смешиваются, и в порыве гнева я швыряю телефон в планетарий. Он отлетает рикошетом и исчезает где-то за платформой. Я сдерживаю крик, и огонь обжигает мне горло.
Вставай, чёрт тебя дери.
На дрожащих ногах я оттаскиваю лестницу для телескопа к стене и торопливо взбираюсь на помост. Взяв в руки разбитый телефон, я прерывисто вздыхаю и распахиваю балконную дверь, вдыхая прохладный ночной воздух.
Всего на минутку… мне просто нужна минутка.
Раз. Два. Три. Дыши.
Я делаю долгий, прерывистый вдох, вглядываясь в звездное небо. Отсюда оно кажется прекрасным. Безбрежным. Бесконечным. Теперь я понимаю, почему Орион проводит здесь время, глядя на океан и небо, словно на чистый лист.
Провожу большим пальцем по запястью, считая каждый слабый удар сердца, и смотрю на три звезды на поясе охотника, зная, что Орион стоял прямо здесь. Его руки упирались в железо, соединяя нас во времени и пространстве.
Когда я предупреждала Ориона, что он представляет опасность для самого себя, это не было манипуляцией в чистом виде. Хотя в итоге я действовала вопреки собственным целям, моя оценка была честной.
Психологический портрет Ориона сложен, пронизан навязчивой методичностью. Сколько бы преступников я ни изучала, он не поддаётся классификации. Движимый грандиозными иллюзиями о своей миссии, он выстраивает смерть как символический ритуал, подчинённый космической симметрии.
Он не просто серийный убийца — он экзистенциальный убийца.
Он охотится на своих жертв, одновременно уничтожая себя.
Близнецы — созвездие близнецов — формально подразумевает больше одной жертвы. Человек, которого он выбрал…
И сам Орион.
Он родился 21 мая, его солнечный знак находится на границе, совпадая с Близнецами. Как только он завершит свой ритуал, он замкнёт цикл, осуществит самоубийство через посредника.
Я осознала это ещё тогда, когда впервые шла по тёмным коридорам этого института, чувствуя, как леденящее присутствие сжимает душу, словно сама Смерть коснулась меня.
И у меня был план.
Вцепившись пальцами в перила, я выдавливаю горький смешок. Неужели я всерьёз верила, что всё будет так просто? Получить нужные сведения, отправить Дарби доказательства, чтобы он перехватил Ориона до следующего убийства… А потом просто исчезнуть.
Она отомстит после смерти.
Но месть не изменит прошлого.
Впервые с того мгновения, когда я стояла на берегу и знала, что я отыщу его, во мне зарождается сомнение. Каждый отсчитанный секундой миг рвёт нить моей решимости, в душе идёт отчаянная битва, а я всё ещё цепляюсь за жажду отмщения. Без этой цели нет Коллинз.
Я не могу потерять Ориона.
Сжимаю перила так, что шершавый край врезается в ладони.
Отчаяние обжигает нутро, и вместе с ним накатывает жестокий удар — фантомное ощущение холодного металла. Запах сырой земли. Писк насекомых. Лесные деревья вытесняют солёный воздух, рёв океана тонет в грохоте крови у меня в ушах.
Задыхаясь, снова смотрю на созвездие. Орион, затерянный в ночной бездне, ярко горит среди вечной тьмы.
— Я найду тебя, — шепчу, отчаянно надеясь, что ещё не поздно вмешаться.
Сглатываю ком в горле, зажигаю треснувший экран телефона, готовясь набрать номер Дарби…
И вдруг замечаю движение за туманным краем утёса.
Волны с рёвом бьют о камни внизу. Прилив напирает на тёмную кромку берега. И там, в серебристом лунном свете, на фоне ночи отчетливо вырисовывается его знакомый силуэт.
Из моего горла вырывается сдавленный крик. Облегчение окутывает меня, как туман, медленно наполняя смесью облегчения и страха.
У меня перехватывает дыхание.
— Орион…
Я срываюсь с места. Сердце колотится так, будто боится отстать. Пульс замирает, боясь упустить хоть один удар. Время словно повисает в воздухе, растягиваясь в вечности, и в то же мгновение несётся вперёд, пока я судорожно ищу кратчайший путь к нему.
Стоя на краю обрыва в нерешительности, то ли идти к далёкому пирсу, то ли спускаться по крутому каменистому склону. Прижимаю ладонь к ноющей пустоте под левой грудью, чувствую, как бешено колотится сердце.