Когда Люба уже была готова переехать к своему жениху, Андрей снова ворвался в её жизнь. Словно почувствовал!
Владимир как раз ночевал у неё, когда он позвонил, как обычно, ночью.
Люба разбудила неудавшегося жениха и выставила — Андрей же должен подъехать!
Андрей пробыл у неё целых три дня. Жаловался на капризы и глупость жены, пил, ел и отдыхал.
Но после этого пропал надолго. Целых три года не было от него ни слуху, ни духу. Люба уже стала думать, что он либо уехал в другую страну, либо умер.
Она пыталась навести справки через общих знакомых — те говорили, жив. Счастлив третьим браком с какой-то актрисой средней руки. Та часто мелькает в сериалах, в эпизодах.
Люба с грустью вспомнила, что и она могла бы стать актрисой. Как-то раз, к ней на улице подошёл мужчина и заявил, что режиссёр. Даже показал ей какой-то документ.
— Я приглашаю вас на пробы, — сказал он.— Вы идеально подходите на главную роль в моём новом фильме!
— Но, я не актриса, — скромно ответила она тогда.
— Это не проблема. Приходите завтра на студию, к девяти.
— На Мосфильм? — спросила она.
— Нет, у нас мобильная студия, на Прядильной улице. У нас там съемки сейчас, — он снял зубами перчатку и быстро написал на бумажке адрес, — только не забудьте!
Вечером того же дня Андрей разругался с очередной подружкой и приехал к Любе искать утешения. В итоге, она так и не поехала с утра на Прядильную.
— Не расстраивайся, Любк, — сказал ей за утренним кофе Андрей, — это вряд ли был режиссёр. У режиссеров есть визитки. А этот просто старый б#дун! Ты бы приехала, а он бы тебе мозги запудрил и...
— Не может быть...— возражала Люба, — такой приличный дядечка!
— Все они приличные! — усмехаясь, отвечал Андрей, — а Прядильная, просто рай для маньяка! Там же промзона кругом!
Позже Люба увидела по телевизору интервью с известным режиссером, в котором узнала того самого человека, предлагавшего ей главную роль в своём фильме.
***
И вот теперь, после трёх лет молчания, Андрей появился вновь. Он даже не спросил Любу, удобно ли ей его принять, был уверен, что она ждёт его всегда.
— Привет, — сказал он, заходя в квартиру и обнимая её, словно они супруги, которые расстались только утром.
Привет, — отозвалась она. Щёки её лихорадочно пылали, и она ругала себя за слабость. Не нужно было впускать его.
— Ты совсем не изменилась, Любаша, — провёл он ладонью по её щеке, — в чём твой секрет?
— Нет никакого секрета. Не пью, не курю, и всё остальное тоже, — сказала она, ставя на стол нехитрую закуску. Звякнули бокалы богемского стекла, один разбился.
Люба знала, что Андрей всем алкогольным напиткам предпочитает коньяк, и у неё специально для него хранилась пара бокалов. И вот теперь остался один. Люба тотчас усмотрела в этом недобрый знак. Расставание.
Когда бутылка опустела на треть, настала пора откровений.
— Я люблю тебя, Люба... Любовь. Ты... не такая как все они. Жанка, та... она бдь. А ты — нет. За тебя!
Чокнулись. Люба была не сильна пить и делала по маленькому глоточку. Но и этого ей было достаточно, чтобы мандраж сменился лёгкой негой.
— Ты надолго, или завтра опять улетишь?
— Я вернулся к тебе навсегда! — кивнул он, и поставил на столик пустой бокал.
— Ты просто много выпил, вот и городишь всякую чушь, — вздохнула она.
— Да! Я выпил! Но мне надоели б.ди и вот я у твоих ног! Ты же не прогонишь ме-ня...? Любочка...
Она поверила ему сразу и уснула в его объятиях с мыслью, что добилась своего и разбившийся бокал к счастью.
Ей снился сон, что они с любимым идут по улице, а с ними двое деток. Прохожие им улыбаются, светит солнце и цветёт сирень.
Утром Люба проснулась позже обычного — всему виной был коньяк. Андрей уже надел джинсы и застёгивал рубашку.
— Погоди, я сейчас... сделаю завтрак, заспалась что-то, — улыбнулась она.
— Не стоит, Любаш, — остановил её Андрей, — мне сейчас надо бежать, да и аппетита нет после вчерашнего.
— Куда бежать? — упавшим голосом спросила она.
— На работу, — небрежно бросил он.
— Как? Как на работу? — удивилась она, — сегодня же воскресенье!
— Я разве тебе не сказал? У меня график.
— Ты сказал, что остаёшься со мной навсегда, помнишь? — она встала и посмотрела ему в глаза. Он не выдержал её взгляда, отвёл глаза.
— Так я не отказываюсь! Вечером буду, как штык. И обсудим, как нам жить дальше!
Когда дверь за ним закрылась, острая тоска пронзила всё её существо. Она вдруг поняла, что никогда больше его не увидит.
Тем не менее, к семи часам она сидела нарядная, за накрытым столом и... ждала.
Часы показывали половину десятого, а он даже не позвонил. Люба плакала и смеялась, представляя себе, как глупо выглядит. Ей сорок лет, а неё нет ничего, кроме бесплодных отношений. Жилетка, тряпка, вот кто она.