А теперь на мне эта сорочка, аккуратно завязанная лентами.
Я нахмурилась.
Кто это сделал? Слуги? Магия? Или…
Мелькнуло имя, и в груди появилось странное, горячее, неприятно-сладкое чувство.
Димур?
Если это был он…
Щёки резко вспыхнули.
Я ощутила, как жар пробежал по шее.
Нет, нет, не думай о глупостях.
Я отвела взгляд в сторону, пытаясь вернуть дыхание.
Подойдя ближе к зеркалу, я неохотно начала разглядывать своё отражение.
Не такая, как раньше.
Не такая стройная.
Небольшой животик, мягкие бёдра… следы того, что последние месяцы я просто существовала, а не жила.
— Надо бы убрать, — пробормотала я сама себе.
Мне всего тридцать один.
Рано ставить на себе крест.
И, наверное…
Пора окончательно забыть его «бывшего»
Но как только эта мысль появилась, сердце болезненно сжалось — будто внутри сжали живой орган.
Горло наполнилось комом, дыхание стало неровным.
Я почувствовала, как по щеке тихо скатилась слеза.
Я всё ещё его люблю… всё ещё скучаю…
Все ещё хочу прижаться к нему, сказать, как сильно он мне дорог…
Как сильно я ждала, что всё наладится.
Перед глазами вспыхнуло воспоминание — такое яркое, такое живое, будто оно было вчера.
Мы с ним…
Мы репетировали наш свадебный танец.
Я помню, как его руки лежали на моей талии, тёплые, крепкие.
Как его глаза смеялись, когда я наступила ему на ногу.
Как он тихо шепнул мне:
«Ты будешь самой красивой невестой на свете».
В его взгляде тогда была любовь.
Настоящая.
Та, которая греет.
И как же теперь поверить, что он меня не любил?..
Всего один день.
Один проклятый день — и мы стали чужими.
Незнакомыми.
Разорванными.
Я опустилась на стул перед зеркалом, выдохнув дрожащим дыханием.
Почему же это так больно… даже здесь?
Я сидела на стуле, без одежды, только скомканная сорочка в руках, и пыталась тяжёлым дыханием вытолкнуть из груди боль. Но в груди всё ещё стоял ком, и слёзы то и дело подступали. Я была настолько погружена в свои мысли о прошлом, о нём, что не сразу поняла — на меня кто-то смотрит.
Не просто смотрит.
Впивается взглядом. Напряжённым. Голодным. Звериным.
По спине пробежал холодок, такой сильный, что я даже не сразу смогла вдохнуть.
Будто хищник застал меня врасплох.
Я резко обернулась — сердце подпрыгнуло к горлу.
Димур.
Он стоял всего в нескольких шагах. Тихий, неподвижный, тёмный силуэт у двери…
И глаза — яркие, хищные, слишком пристальные.
Он смотрел на меня так, будто мир вокруг исчез.
— Ой! — сорвалось у меня.
Я резко прижала сорочку к груди, прикрывая себя насколько могла.
— Ты… ты что тут делаешь?! — выпалила я, чувствуя, как уши вспыхнули от стыда. — Ты вообще умеешь стучать?! Это МОЯ комната!
Голос дрожал не только от злости — от ощущения полной беззащитности.
От того, что даже дверь не была для меня защитой в этом мире.
— Прости, — глухо, почти рыча, ответил он.
Он шагнул вперёд — слишком резко, слишком близко.
И только тогда я увидела, что он смотрит не на моё тело, а… на мои глаза.
Покрасневшие от слёз.
Его зрачки сузились, он будто сдерживал что-то внутри.
Он подошёл вплотную — независимо от моей наготы, от моего стыда — и его голос прозвучал низко, сдержанно:
— Ты плакала?
Он прищурился, взгляд стал острым, тревожным.
— Что случилось? Кто тебя тронул?
Как будто он готов был разорвать кого угодно.
Я отшатнулась, крепче сжимая сорочку, пряча себя.
— Н-ничего… — выдохнула я. — Просто… просто выйди.
Пожалуйста.
Я хочу одеться.
Он застыл на секунду, словно не веря, что я его отталкиваю.
Потом его челюсть сжалась, мышцы на шее дернулись — и он резко отвернулся.
— Как скажешь, — глухо бросил он.
Он шагнул в сторону портала, который вспыхнул за его спиной,
и ушёл, оставив после себя тихий, недовольный рык.
Портал закрылся.
— Вот гад, — прошептала я, прижимая сорочку к груди.
Голос звучал обиженно и злым шёпотом.
— Ну как так можно? Как теперь спать?.. Как в туалет ходить?.. Как душ принимать, если они вот так входят без стука?!
В этот момент мягкая мордочка уткнулась мне в ногу.