Но, если присмотреться внимательнее, многие из них были такими же, как я. Приехавшие в чужой город, вдали от родителей и семьи, пытающиеся вырваться из рутины, из привычной, но тяжёлой жизни. Каждый старался помочь своим близким, найти свой путь, удержаться на плаву в этом непростом мире.
Сделав покупку для своего Люциферчика, я немного задумалась: а почему бы не побаловать и себя? Ну и что, что я потеряла работу? Я всё ещё старалась мыслить оптимистично. Скоро всё наладится, думала я. Может, найду новую работу, может, встречу другого «принца». Кто знает, кто знает…
С этими мыслями я направилась в бутик Victoria’s Secret. Хотелось себя немного побаловать, купить что-то, в чём раньше себе отказывала, что-то маленькое, но приятное, что поднимет настроение.
Но я едва успела дойти до бутика, как столкнулась с пожилой женщиной, которая выглядела… странно. То ли меня смутили её глаза — необычного, почти фиолетового оттенка, которого я никогда раньше не видела. Может, это линзы? Нет, вряд ли — бабушка выглядела на сотню лет, и линзы в таком возрасте выглядели бы странно.
Ещё страннее было то, что никто вокруг, казалось, не замечал её. Она выделялась из толпы: её платье напоминало наряд из средневековья, такое, которое должно было привлечь внимание хотя бы кого-то. Но люди проходили мимо, будто её не существовало.
Моя интуиция подсказывала, что с этой бабушкой что-то не так. Но я попыталась себя успокоить — в нашем мире технологий магии быть не может.
— С вами всё в порядке? — сказала я, протянув руку, чтобы помочь.
Бабушка посмотрела на меня непонимающе, словно я говорила на каком-то чужом, инопланетном языке.
— Хорошо, — попыталась я снова. — Может, она не понимает русский… Давай попробуем на английском: Do you speak English? Are you ok?
Но она всё так же смотрела на меня пристально, не реагируя, словно изучая меня.
Не получив никакой реакции, я подумала, что она глухонемая, и начала жестами показывать, спрашивая, всё ли с ней в порядке. Но бабушка всё так же стояла неподвижно, не реагируя.
Сердце забилось быстрее: что-то явно было не так. Я собралась подойти к охране, чтобы попросить помощи и выяснить, кто она такая и нужна ли ей помощь.
Но как только я сделала шаг в их сторону, неожиданно бабушка схватила меня за руку. Её хватка была странно твердой, почти болезненной, и она зашипела на меня так резко, что я вздрогнула.
Может, из‑за странности всей ситуации, может, из‑за простого шока, но я начала вырывать руку только спустя секунду. Её хватка оказалась настолько сильной, что мне показалось: скорее я вырву себе руку, чем она отпустит меня.
И вдруг бабушка заговорила. На языке, который я никогда в жизни не слышала. Звуки были резкие, тянущиеся, будто из другой эпохи или другого мира.
В тот момент, совсем на мгновение, мне показалось, что воздух между нами изменился — стал плотнее, будто окрасился в лёгкий фиолетовый оттенок. Или же это мои нервы, моя уставшая голова… мои шизы, как я сама иногда говорила. Я не знала. Но происходящее было слишком реальным, чтобы списать его на воображение.
В какой-то момент я почувствовала резкий, пронзительный холод у себя на ладони — настолько сильный, что пальцы невольно дрогнули. Опустив взгляд, я увидела: бабушка вложила мне в руку кольцо.
На нём мерцал камень — глубоко фиолетовый, почти живой, словно внутри него по кругу тихо вращалось что‑то светящееся.
Я даже не успела спросить, что это было, как обернулась на бабушку — и застыла в ступоре. Она исчезла. Всего мгновение назад она стояла передо мной, а теперь… её не было.
Я всё ещё стояла, не веря своим глазам, когда вдруг кто-то громко окликнул меня:
— Мирай? Мирай, это ты?
Я обернулась и увидела друга, который работал в торговом центре. Он подходил ко мне с широкой улыбкой, на лице сияли все зубы. Я знала, кто он, и что давно нравлюсь ему. Но из-за того, что он другой веры, и просто не в моём вкусе, я никогда не давала ему шанса.
Всё ещё в лёгком шоке я моргнула и посмотрела на Амиля.
— Мирай, как дела? Давно не виделись, — начал он с улыбкой.
Я вздохнула и сказала:
— Знаешь, Амиль, только что со мной случилась такая странная ситуация… Начало я могу рассказать, но до конца — не смогла. Как будто мой род сам не хотел, чтобы эта история была полностью услышана.
Вместо того чтобы объяснить Амиль, что со мной произошло, я вдруг почувствовала, как тело перестаёт мне принадлежать. Будто кто‑то внутри меня перехватил управление. И моими устами прозвучало совсем не то, что я собиралась сказать: