Я тяжко вздохнула, уткнувшись в подушку. Все это начинало очень сильно надоедать. Я не думала, что, вновь появившись в этой больнице, моя жизнь резко измениться. Хотя тогда я была еще подростком. Такое себе оправдание, если честно. Что мешало Сергею появиться уже тогда, пару лет назад? Возраст? Он-то свои сорок лет не считает помехой для подобного общения, а уж пятнадцать или семнадцать…
20
– Вы молодцы, все сработало наилучшим образом.
Анастасия Михайловна поджала губы.
– И что теперь?
– Пока – ничего. Через пару дней я передам вам новую записку. Я с вами позже свяжусь.
Сергей положил трубку и, хмыкнув, выглянул в окно, за которым шел проливной дождь. Ему придется провести еще один финт ушами, прежде чем он сможет увидеть свою любимую девочку.
Сергей сидел в своем рабочем кабинете. Здесь хранились книги, которые он редко читал, все необходимое для работы и отдыха. Ему пришлось на время вернуться к любимому занятию, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.
Сергей был неплохим чертежником и все свое свободное от работы время посвящал хобби, часами вычерчивая разнообразные чертежи. Иногда ему приходилось сидеть допоздна, ложиться уже под утро, бросая инструменты в стол.
Настя не выходила у него из головы, представая в разных образах. Решение пришло слишком быстро, и за один вечер Сергей написал одну из двух записок, где, якобы, ее мать попала в больницу с сердечным приступом.
Анастасия Михайловна работала там же. Сергею не составило никакого труда подговорить ее пойти на этот шаг. Дуреха молодая, видно сразу. Любит деньги и повыпендриваться. Правда, сначала пошла на отказ, понимая, на что ее подбивают, а потом, все же, согласилась.
– Настя с каждым днем чувствует себя все хуже, жалуется на боли в низу живота, и плюс выглядит очень убитой. Ты бы хоть в курсе дела меня держал. Что на этот раз тебе пришло в голову? – позвонила позже Людмила.
– Ничего. Ты же хотела продолжения истории с матерью, я ее устроил. Чего теперь-то удивляешься?
– Да-а… – фыркнула Людмила. – Я уже давно ничему не удивляюсь. Плохо, что ты пошел по головам, а не решил проблему более цивилизованным путем.
– Каким-каким путем? Цивилизованным?! Прости, это значит, я должен зализывать раны как побитая собака?
– То есть, она от тебя ушла, и ты решил таким методом ее добиться? Ну мужики. У вас с каждым днем все хлеще и хлеще.
– Ну вы, женщины, тоже не лучше. Ладно. Я хотел с тобой поговорить не о равенстве полов. Я буду требовать дальнейших посещений. Я имею все права посещать эту девочку. В конце концов, у нее остался я один, я все для этого сделал.
– Не сейчас. Настя не в том состоянии. Ты ее только окончательно добьешь.
– Ладно, как вам угодно. Только все равно мне придется ее навестить, раз жалуется на боли внизу живота. Хочу подробнее узнать, в чем там дело. Лекарства, мази, все необходимое беру на себя. Это мой косяк.
– Ну хоть это признаешь, уже хорошо.
– А я никогда на попятную и не шел. Накосячил – отвечаю. Так что, как скоро мне можно будет с ней увидеться?
– Сергей, я тебе еще раз повторяю, не сейчас! У нее с моральным состоянием хреново. Я назначила антидепрессанты, но сам понимаешь, это только на время. И это твоих рук дело! Зачем вообще понадобилась вся эта история?
– Я тебе уже все объяснил. Я что-нибудь придумаю и обязательно тебе сообщу. Все, отбой.
21
– У меня для тебя есть новости, – сообщила в понедельник Людмила Афанасьевна, вызвав меня к себе в кабинет. – И они не очень хорошие, – она сняла очки и потерла уставшие от работы глаза.
– С моей мамой что-то случилось? – забеспокоилась я.
– Этого я не знаю. Гинеколог сообщила мне о твоей проблеме. У тебя разрывы, и их нужно как-то лечить. Я специально сходила в нашу аптеку. У нас таких лекарств нет. Мы психиатрическая больница, а не гинекология. Я связалась с одним человеком, у него есть фонд для помощи психически больным людям. Она отдает в специализированные интернаты вещи, одежду, продукты и лекарства в том числе. Я поговорила с ней, и она любезно согласилась нам помочь. Ты же понимаешь, я не могу оставить тебя в таком состоянии.
– Я понимаю… да. Но вы бы не могли как-то узнать, что случилось с моей мамой? Видимо, телефон она не взяла с собой, когда ее увезли в больницу, мы общаемся только через записки.
– Насть, я ничего не знаю. Я понятия не имею, как это сделать. У меня слишком много работы, я скоро ухожу от вас. Я бы на твоем месте подождала бы весточки. Анастасия Михайловна обязательно тебе все передаст.