Я сидела в той же самой беседке, пребывая в мрачном настроении. Мой взгляд был направлен на зеленый забор: когда-то за ним, по асфальтированной дорожке, ходила мама с полными сумками. Она шла со стороны детского отделения, что находилось напротив четвертого корпуса. За стенкой пребывали мужчины, и здание поделили на две части, и посередине возвели раздаточную, в которой хранили продукты, принесенные посетителями. Сюда же привозили завтрак, обед и ужин на грузовой машине, в железных бочках. Столовая располагалась отдельно, за пределами больничного городка.
Здесь же оставляла продукты и моя мама.
Воспоминания были очень тяжелыми. Несколько дней назад мама еще жила, мы переговаривались с ней по телефону, а потом, вдруг, все резко изменилось. Сергей, попадание мамы в больнице, а затем ее внезапная смерть. Моя прежняя жизнь окончилась, и что ждет меня дальше, зависит от Господа Бога.
Когда грузовая машина подъехала к раздатке, нас погнали обратно в отделение. Через полчаса накрыли столы в столовой, и мы отправились обедать. А затем лекарства, тихий час. Отделение погрузилось в сон.
Я не спала, лежала на левом боку и смотрела в одну точку. Слёзы стекали на подушку. Я шмыгала носом, вытирая сопли пододеяльником.
Меня отвлекли звуки мобильного телефона под подушкой. Я вытерла слезы и, вытащив сотовый, заметила, что звонит Ринат. Я открыла раскладушку и поднесла ее к уху:
– Алло…
– Привет. Мне нужно кое-что тебе сказать…
– Мне тоже! – я принялась навзрыд рыдать. – Тут такое случилось…
– Насть, – он меня перебил, – я насчет наших с тобой отношений. Я скажу нечто неприятное, и… я долго это скрывал, и… больше не хочу тебя обманывать. Насть… мы расстаемся. Я не хотел тебе об этом говорить, но я… нашел себе другую. Она девочка из нашего класса, ее зовут Вика. Я очень сильно ее люблю. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но я больше не хочу тебя дурачить.
– Что?.. – я была в шоке. – Ты сейчас серьезно? Мне сейчас плохо, а ты решил меня бросить?!
– Послушай, Насть, у нашей любви все равно нет будущего. Ты отлично это понимаешь. Я понимаю, как тебе сейчас плохо, но…
– Да катись ты колбаской к своей Вике! Видеть тебя больше не хочу! – я бросила трубку.
Я уткнулась в подушку, расплакавшись еще сильнее. Мне было очень трудно смириться с потерей всех дорогих для меня людей. Мама умерла, Ринат ушел… И как теперь жить дальше, зная, что осталась одна, в больничных стенах?
– Тебе все-таки нужно поговорить со своим новоявленным женихом. Теперь он твой единственный шанс выбраться отсюда. Ты же не хочешь здесь остаться на пожизненно, верно? – Света, увидев меня в расстроенном состоянии, поспешила поинтересоваться, что случилось. – Ты не делай поспешных выводов. А то еще можешь пожалеть. Ты позвони ему, объясни все как есть. Может, он окажет тебе помощь. Не руби с плеча, поступи мудро.
– Не хочу!.. – прорыдала я. – Мне хватило, что он изнасиловал меня в туалете!
– Не думаю, что это было изнасилование. Ты же сама сказала, что не стала сопротивляться, что у вас все было по-обоюдному. Так что, не драматизируй. Вот увидишь, все будет хорошо.
30
– Пусти меня к ней, – тем же вечером Сергей позвонил Людмиле. – Я сделал все необходимое, чтобы быть с ней.
– Я в курсе. Девчонка теперь в депрессии. Молодец, ты добился чего хотел.
– Я всегда добиваюсь того, чего хочу. Дай мне с ней увидеться. Я ей сейчас нужен как никогда. Только я могу ее успокоить.
31
Я проплакала всю ночь и снова уснула под утро.
Моя жизнь превратилась в сущий кошмар, и я не знала, что мне теперь делать, куда идти, кому рассказать, что творится у меня на душе. Я еще не чувствовала себя настолько плохо. Телефон молчал. Я думала, что Ринат пошутил, решил проверить мои чувства к нему, но продолжения не последовало. Я наотрез отказалась связываться с Сергеем и рассказывать ему о произошедших со мной неприятностях. Этот человек не заслужил моего доброго расположения. Хотя деваться, на самом деле, было некуда, и хочешь – не хочешь, но с ним придется вести беседы.
На улице стояла прекрасная погода, и нас, как обычно, вывели на прогулку. Завтрак прошел, больных увели на работы, полдник тоже закончился, и жизнь в больнице пошла своим привычным чередом, словно ничего и не произошло. Я забилась в угол беседки и, отвернувшись от всех, плакала, оставшись наедине со своими мыслями.