Все равно как-то неспокойно на душе…
– Да?
Ринат взял трубку через пару минут.
– Алло, Ринат, это Настя. Я пообещала тебе позвонить… прости, у меня были… проблемы, и я совершенно забыла напомнить о себе.
– Я сразу понял, что это ты. Привет! Ничего страшного. Я сам был занят. Все в порядке. Ты все еще в больнице? Когда выписывать собираются?
– Вроде на днях. Мама разговаривала с врачом. Она ко мне не приезжает. У нее с самочувствием не очень, мы по вечерам созваниваемся. А ты как? Все хорошо?
– Да… если не считать подготовку к экзаменам. Я только осенью пойду в девятый, а у меня уже сейчас нагружают. Надоело!..
– Мне мама говорит, все, что не делается, к лучшему.
– Да я знаю. Учеба, работа… потом семья, дети… скучно как-то. И примитивно. А я в Японию мечтаю уехать. Прям душа меня туда зовет! А мама трындит, что я дурью маюсь. “Где родился, там и пригодился”! – передразнил свою маму Ринат. – А что сейчас можно делать в России? Работать дворником?
– Не знаю.
– Тебе-то повезло, работать не надо. Сидишь себе на пенсии и в ус не дуешь. Хотя я бы на твоем месте реализовался как художник. Ты же классно рисуешь!
– Мне сейчас не до этого, Ринат. Мне бы сначала вылечиться.
– А если не вылечишься?
Я тяжело вздохнула.
– Не хочу даже думать об этом. Это моя мечта. Я добровольно ложусь в больницы, чтобы избавиться от этой заразы. Я не знаю, сколько еще буду мучиться. Вылечусь или не вылечусь… неважно. Я все равно своего добьюсь.
– Насть… у тебя что-то с голосом. Все хорошо?
– Да… все хорошо. Просто пичкают всякими лекарствами… вот и голос такой. Ты лучше ответь мне, ты сейчас в Кемерово или еще нет? Ты вроде говорил, что собираешься приехать. Или тебя родители не отпустили?
– Приехал, еще неделю назад. Как раз собирался к тебе на выходных. Соскучился ужасно! Жду не дождусь, когда мы встретимся…
Я слабо улыбнулась.
– Я тоже, милый.
– Ты звони, если что. Я всегда на связи. Пока.
– Пока. – И я положила трубку.
После этого разговора стало тяжело на душе. Мне хотелось поделиться своими мыслями по поводу происходящего, рассказать о произошедшем, но я понимала, что у меня возникнут проблемы. Сергей ли их устроит или врачи, это уже неважно. Внезапно все изменилось, и я не знала, как к этому относиться. Низ живота предательски болел, боль не отступала ни на минуту. Моя первая близость прошла не лучшим образом… и не с тем человеком.
– Анисимова, к тебе пришли!
На следующий день я проснулась рано. Больные еще спали. В отделении никого не было. Дежурная медсестра ночевала на первом этаже, в каморке вместе с другими медработниками. Боль скрутила меня, и я схватилась за больное место. Мне хотелось разрыдаться от невыносимо ужасных ощущений… или просто позвать на помощь.
Я решила: лучше перетерплю, чем расскажу все как есть.
После завтрака медсестра раздавала больным таблетки, а после занималась тем, что раскладывала лекарства по баночкам с фамилиями. Процедурный кабинет в это время стоял нараспашку, а палата, в которой я лежала, находилась напротив него. В этот день, как назло, дежурила Елена Владимировна – наша главная злыдня. Пациенты ее не любили, да и она их тоже. Елена Владимировна практически сразу показала, кто здесь хозяин, поэтому в ее смену в отделении всегда царила тишина. Телевизор выключался, дамочки расходились по комнатам, и не дай боже попасть ей на глаза… да еще в больном виде…
Я похромала по коридору в фойе, держась за стены.
– Что с тобой? – меня остановила встревоженная женщина в разноцветном платье-разлетайке. Дамочка была очень полненькая, с шишкой из светло-русых волос. Она как раз вышла из того самого злополучного туалета и очень встревожилась, увидев, как я еле двигаюсь, держась за стены. – Может, Елену Владимировну позвать?
– Нет, нет, все в порядке. Я просто… сильно ушиблась, – я выдавила улыбку, – это пройдет, ты не беспокойся.
– Да? – она не поверила моим словам, но лезть со своей помощью не стала. Лишь недоуменно посмотрела мне вслед.
Вчера вечером у меня пошла кровь. Низ живота болел еще пуще, и мне пришлось подложить прокладку.
Я вздрогнула, когда увидела Сергея на пороге, и от испуга шарахнулась в сторону, спрятавшись, пытаясь перевести дух. Мне стало действительно страшно. Перед глазами предстала та самая пресловутая близость, во время которой я лишилась невинности. Для меня это был самый настоящий стыд и позор. Хотелось провалиться сквозь землю. Этот кошмар все еще продолжается…
Я закрыла лицо руками. Представила себя маленьким ребенком, который от любой беды укрывается в невидимом домике.