Она ушла от него. Окончательно. Жила своей жизнью. Все так же выкладывалась на тренировках и миссиях. Играла с Блэком и остальными придурками в карты по вечерам. Встречалась с долбанным Грейвсом. Спала с ним. Он точно знал это и сходил с ума каждую блядскую ночь, представляя его руки на ее коже, его губы на ее губах. Прикосновения чужака к ее телу, которое принадлежало ему, блять! Она ушла, но осталась в его мыслях, в воспоминаниях, застряла в его голове так, что и не вытравить. Ее запах, голос, вкус ее возбуждения. Саймон не мог избавиться от картинок перед глазами. Не мог спать, есть, нормально работать. Потому что он терял ее. Он думал, что Рейес всегда будет с ним, как его послушная собственность. А она ушла. И оставила после себя только выжженую пустоту внутри. Которую он пытался глушить алкоголем.
Он покачнулся пьяно, взмахнул пальцами бармену, указывая на стакан перед собой.
— Повтори, — сказал хрипло, прочищая горло. Язык еле ворочался во рту. Перед глазами двоилось. И было все так же хуево. Потому что он потерял ее. — Виски.
— По-моему, тебе уже хватит, — здоровяк за стойкой оторвался от гребанного полотенца, бросил на него кривой взгляд. — Езжай лучше домой.
— А по-моему, тебе лучше завалить ебало и налить. — Райли ощетинился.
Алкоголя в крови как раз хватало, чтобы сцепиться с кем-нибудь и в драке отвлечься от собственных долбанных мыслей. И этот гандон с пирсингом в носу вполне подходил для этого. Ничем не хуже других. Но бармен только покачал головой и не стал ввязываться в неприятности, плеснул на дно стакана янтарной жидкости из коричневой пузатой бутылки, пододвинул к нему по деревянной поверхности и вернулся к протиранию посуды. Саймон посверлил его взглядом мгновение и опрокинул в себя выпивку залпом. Поморщился. Расфокусированый взгляд выцепил у входа мускулистую фигуру в черных джинсах и таком же свитере. Выбритая макушка с ирокезом крутилась по сторонам, явно кого-то высматривая. Райли чертыхнулся себе под нос. Забыл, что рассказывал МакТавишу об этом баре как-то, и судя по всему зря. Черт за язык дернул, а теперь разгребать придется. Потому что Соуп приперся какого-то хуя, а видеть сейчас его он не хотел. Да и никого в принципе не хотел видеть. Но было поздно. Тот уже заметил его и теперь лавировал между завсегдатаями заведения, приближаясь к стойке.
Подошел, вздохнул, окинув взглядом помятые брюки карго и футболку цвета хаки — Райли не стал даже переодеваться после тренировки, — захмелевшие глаза и раскоординированные движения. Плюхнулся рядом на стул, заказал себе бурбон. Саймон молчал, вертел в руках пустой стакан.
— Давно сидишь? — Соуп выпил, заказал еще, повернул голову к Райли.
— Достаточно. — тот процедил сквозь зубы. — Отъебись, Джонни. Если пришел морали читать, то уже, как бы, поздно.
— Я-то отъебусь, — Соуп сверкнул белозубой улыбкой. — Только, боюсь, ночевать ты потом будешь в канаве. Сам домой хрен дойдешь. Еще и отпиздит кто-нибудь. Не то, чтобы я сильно расстроился по этому поводу. Я и сам бы тебе навалял по твоей дурной башке.
— А пошел ты... — Саймон криво усмехнулся.
— Хуй тебе. — Джонни помолчал немного. Проследил взглядом за блондинистой девкой, похожей на куклу барби, и в таком же, как у куклы, ярком кислотно-розовом мини-платье, что вертелась рядом, призывно улыбаясь. — Поговорить хочешь?
— О чем? — Саймон скривился презрительно, смотря, как блондинка облизывает пухлые губы.
На самом деле, она была ничего так. Слишком много макияжа, как на его вкус, но если его смыть, он готов был поспорить, что под ним скрывалось довольно милое личико. У нее была стройная фигурка с шикарными сиськами. А губы были настолько развратно соблазнительными, что казались созданными для того, чтобы сосать член. Саймон представил, как накрутил бы ее золотистые волосы на руку, поставил на колени и трахнул в глотку. И его затошнило. Потому что перед глазами мгновенно возникли другие волосы — черные. И другие губы, обхватывавшие его ствол, до которых этой барби шалаве было ой как далеко. Чертова Джорджи.
— О Рейес, — Соуп, казалось, прочитал его мысли.
— А что с ней? — Райли сказал небрежно, пытаясь казаться невозмутимым. От одного звука ее имени в груди закололо тягучей болью. — У нее все отлично. Отсасывает Грейвсу по вечерам.
— Ты же знаешь, о чем я. — Джонни нахмурился и раздраженно потер ладонью бритый затылок. — Перестань быть долбоебом и просто поговори с ней.