Джорджина зашла в свою комнату, роняя по пути на пол одежду. Куртку, штаны, широкий кожаный ремень, спортивный топ, трусики. Залезла под душ, выкручивая вентиль на максимум. Маленькое помещение ванной наполнилось паром, а кожу защипало от горячей воды. Все ссадины, царапины и синяки разом напомнили о себе. Джо уперлась руками в стену напротив, позволяя воде свободно стекать по телу. Мокрые волосы свесились вниз, ширмой отгораживая ее от мира.
— Чтоб ты провалился...
Даже сейчас она не могла выкинуть из головы янтарные глаза своего лейтенанта. Она хотела бы. Но уже осознавала, что полностью подсела на него. Нашла свой личный сорт героина. От которого ее не спасет даже пару лет реабилитации.
Мышцы больше не ныли. Тело не ломило от боли. Душ как всегда помог собраться. Она прошлепала босыми ногами по холодной плитке к полке с полотенцами. Вытащила одно. Серое и колючее. Именно так, как она и любила, чтобы хорошенько растереть кожу и взбодриться. Мягкие пушистые розовые облака, в которые кутала ее мать после приема ванны, раздражали с детства. Ей всегда нравилось то, что на грани. Удовольствие на грани с болью. Чувства на грани с безумием. Жизнь на грани со смертью. Может быть поэтому и пошла в армию. Здесь этого всегда было с избытком. Острых граней, которые ранили, и только благодаря которым и можно было ощутить вкус наполненности. Эмоциями. Переживаниями. Волнением. Тем, до чего она всегда была жадной.
Джо вернулась в комнату и натянула на себя свежее белье. Собрала разбросанную на полу грязную одежду и закинула в корзину. Постирает завтра. Сейчас хотелось просто расслабиться. Она достала из шкафа свободные серые спортивные штаны и такую же толстовку с капюшоном и принтом Калифорнийского университета. Брат учился там на втором курсе, и она стащила у него пару вещей, когда он приезжал домой на каникулы. Они были на пару размеров больше, и ей нравилось, что в них удобно. После постоянного ношения униформы хотелось комфорта.
Волосы сушить не стала. Заправила их назад и накинула на голову капюшон. Сентябрь — на улице не холодно. К тому же она редко простуживалась. Даже сейчас не смогла бы вспомнить, когда болела в последний раз. Наверное еще в школе. Так что плевать. Усталость обрушивалась волнами, пока стояла на балконе, оперевшись локтями на перила и смотря в звездное небо. В животе потянуло и заныло. Нужно было что-то поесть, но Джо не хотелось идти в столовую. Пару сухих крекеров из валяющейся уже месяц в тумбочке пачки сжевала уже на кровати.
Сон не шел. Нужно было расслабиться, забыть обо всем, выкинуть из головы переживания, но она не могла. Продолжала лежать в наполняющейся мраком комнате и смотреть в потолок. Пялилась, считая мелкие трещинки в штукатурке, пока не стали болеть глаза. А внутри все скрутилось в такой тугой клубок эмоций, что, казалось, пролежи она неподвижно буквально еще минуту, и просто взорвется, как хлипкий ящик, начиненный тротилом.
Джо тихо и приглушенно чертыхнулась себе под нос. Затем добавила еще пару витиеватых ругательств. А потом и несколько трехэтажных матов. Встала с кровати. Вышла за дверь, аккуратно прикрыв ее за собой. В коридорах базы было безлюдно. После отбоя редко кто шарился в темноте. Разве что новобранцы решались нарушать режим, да и то, до первого выговора Прайса.
Знакомая дверь тихо скрипнула, впуская ее в его комнату. Он никогда не запирался. Скорее всего потому, что черта с два кто-то рискнул бы влезть в его владения без приглашения. Но Джо предпочитала думать, будто это потому, что он ждал ее прихода. Идиотка. Она понимала прекрасно сама, какой дурой была. И поэтому тихо фыркнула и покачала головой, отгоняя глупые мысли. Повернула ключ в замке. Потому что, в отличие от него, ей было совсем не наплевать, если бы их застали вместе. Не потому что она хотела скрывать их отношения. А из-за того, что отношениям тогда точно бы пришел конец. Он не терпел публичности, и прекратил бы все сразу после этого.
Если они были, эти отношения. Любой здравомыслящий человек назвал бы это просто сексом без обязательств. Но Джо уже давно осознала, что здравомыслящей она точно не была.
Саймон сидел у окна. Курил. В комнате было темно, поэтому она видела только силуэт на фоне мрачного ночного неба, да очертания его угрюмого лица в моменты, когда он затягивался сигаретой, и тлеющий огонек освещал упрямо сжатые губы, тонкий нос с небольшой горбинкой и шрам, пересекающий бровь и спускающийся на скулу. Джо не стала включать свет. Прошлась босыми ногами по паркету до его кресла. Остановилась, комкая в руках край толстовки. В кончиках пальцев нарастала дрожь, постепенно перескакивая на остальное тело. Какого черта она опять не смогла устоять и пришла сюда, как какая-то шлюха? Дрожь смешалась с ощущением злости и смущением. И со спиралью жара внизу живота.