— Почему? Нет, все абсолютно в порядке, — она встряхнула головой, улыбнулась натянуто. — Это замечательно, что ты двигаешься дальше. Я очень рада за тебя и все такое...
Она успела только взвизгнуть. Райли улыбнулся широко, как довольный и хитрый кот. Нагнулся к ней стремительно и одним движением пересадил к себе на колени. Джо ахнула, руль упирался в поясницу, ей пришлось выгнуть спину, и из-за этого она прижалась к груди Саймона еще теснее. Казалось, что между ними нет и миллиметра свободного пространства. Ее бедра опустились по обе стороны от его ног, промежность прижалась к его паху, она задохнулась от крышесносного ощущения. Чувствовала каждую мышцу его тела под собой, твердые кубики пресса, движения грудной клетки при его дыхании. Тепло его кожи проникало в нее даже сквозь слои одежды, и Джо поняла, что начинает гореть изнутри из-за этого. Ей стало жарко, сердце пустилось вскачь, между ног пульсация. И она почти застонала, когда Райли смял ладонями ее ягодицы и втиснул еще сильнее в себя.
— А по-моему, ты ревнуешь, Джо... — протянул дразняще, заставляя ее покрыться мурашками.
— С чего бы мне? — она вздернула подбородок, пытаясь показать, что ее это совсем не зацепило. Райли фыркнул тихо — не поверил. Сдвинул руку на ее спину, удерживая. Ткнулся носом в ее шею. Она закрыла глаза от урагана желания, что закручивался сейчас у нее в животе. Впилась пальцами в его плечи, пытаясь удержаться на грани и не свалиться в бездну. — Какое мне дело до того, с кем ты спишь?
— Ло-о-ожь, Джорджи, — Саймон усмехнулся в ее кожу, поцеловал легко точку пульса на шее, считывая ускоренное сердцебиение. — Ревнуешь. Не отрицай.
— Какое это имеет значение? Ты все равно с другой.
— Дурочка, — Райли засмеялся тихо, прикусил нежно кожу у нее под ухом, скользя ладонями по ее спине. Джо вздрогнула от того, как мгновенно отозвалось ее тело на это взмокшими трусиками. — Правда поверила, что у меня кто-то есть? Что могу хотеть какую-то другую девушку, не тебя? Нет, Джорджи, не могу. Никогда не мог. И никогда не смогу.
— Почему? — Джо спросила срывающимся голосом, ей внезапно стало тяжело проталкивать воздух в легкие.
И он ответил, поднимая на нее взгляд и продолжая неотрывно смотреть в глаза:
— Потому что я не могу выключить свои чувства, как рубильник, Джо. Я не могу просто забыть то, что ты заставляешь меня чувствовать. То, как ты заставляешь мое сердце биться чаще, а тело болеть от желания. Я не могу забыть твой вкус, твой запах, твое ощущение, то, как ты стонешь мое имя, когда я в тебе. Ты высечена в каждом дюйме меня, в каждой клеточке моего существа, ты выжжена в моей душе, вырезана в моих костях. Ты часть меня, черт возьми. Ты чертов наркотик, куколка, и я безнадежно зависим от тебя.
Джо слушала его голос, впитывала каждое слово. В горле встал ком из эмоций, а в районе солнечного сплетения зашевелилось легонько что-то настолько трогательное, трепетное и настоящее, что на глаза навернулись слезы. Впервые с ним плакала она не из-за обиды или боли, а потому что была счастлива. И абсолютно неотвратимо влюблена. Слышать, как он, ее железный лейтенант, мрачный и жестокий, не умеющий проявлять любовь мудак, говорит сейчас ей эти слова... Это стоило миллиона других признаний. И от этого у нее закружилась голова. Она не могла больше сдерживать то, что внутри. Торнадо эмоций и цунами из чувств. Обняла его крепко, на пределе сил, и прижалась губами к его губам. Он целовал ее в ответ, бережно, нежно. Как будто не мог насытиться. Прошептал между поцелуями сбивчиво:
— Никогда больше не пытайся меня бросить, куколка.
— Не буду... — она шептала в ответ.
Их поцелуи были медленными и сладкими. С легким оттенком соли от ее слез. И глубокими. До потери дыхания. Они растворялись друг в друге, и им было совершено все равно на то, что вокруг. На прохожих, удивленно глазевших на парочку, целующуюся средь белого дня в машине. На звонящие телефоны, и на то, что было пора возвращаться домой.
Впереди их ждало еще так много всего. Они еще не раз поссорятся, а потом будут страстно мириться в постели. Примут решение съехаться и найдут квартиру побольше, в которой Джо перекрасит стены во все цвета радуги под недовольное бурчание Райли. Саймон познакомится с ее родителями и, к изумлению Джо, совершенно очарует их. Они поженятся на пляже под шум океана в присутствии одного только священника, и она будет абсолютно прекрасна в легком кружевном белом платье и с цветами в волосах, а он не сможет отвести от нее глаз. А через год они узнают, что Джо беременна, и Саймон с ума сойдет от волнения и будет ходить за ней везде, как привязанный. И даже напишет от ее имени рапорт Прайсу о ее увольнении со службы. И она будет злиться и бегать в ярости по комнате, размахивая руками. И кричать, что она не больна, а беременна. А потом засмеется внезапно и скажет, что помимо матери ребенку необходим еще и отец, и желательно живой. И если он хочет, чтобы она бросила армию, то ему придется тоже. И Саймон прижмет ее к себе и уткнется носом в макушку, а на следующий день пойдет и уволится. И вскоре откроет свое собственное охранное агентство. И у них родится сын, с ее черными волосами и его глазами. И через пару лет дочка, такая же прекрасная, как мама, и упрямая, как папа. И они купят дом. И будут стареть вместе. И любить друг друга до безумия до последнего дня.