Около четырех часов поступила больная, в сознании, которой нужно было поставить подключичный катетер ( в реанимации всем ставят подключичные катетеры ). В блоке, помимо врача, находились в это время студенты-медики, которые изъявили желание попрактиковаться в постановке «подключички». Алексей Михайлович разрешил. Ассистировала Маша (здесь долго не учили, к концу дня создавалось впечатление, что новая медсестра проработала тут всю жизнь). Женщину не обезболили. Студент с довольной физиономией сделал семь попыток, на восьмую получилось. Больная кричала очень сильно. Кричала и Маша вместе с ней, только тихо, про себя, в душе. Надолго в ее памяти останется этот крик. Наверное, навсегда. Рассказала об этом друзьям. Все молчали. «Как же они могут просто сочувственно кивать головой? Ведь нужно что-то менять, нужно это исправить, эту чудовищную ошибку. Как же это меня никто не понимает? Ведь это должно быть в сердце каждого человека!».
Прошло несколько дней… Не все люди ко всему привыкают. К счастью или к сожалению. Мария очень боялась привыкнуть к жестокости и бесчеловечности, которые царили в этих стенах. Но зря боялась. К счастью, она не привыкла. Сегодня Маша дежурила в блоке В (в политравме). На третьей каталке лежала пожилая женщина с острым панкреатитом, осложненным дыхательной недостаточностью. Дышала она через кислородную маску. Целый день состояние было стабильное, средней тяжести. Виктор Петрович написал лист назначений, но из назначенных препаратов в наличии было около четверти, хотя родственники систематически все препараты приносили. У больной были добрые, грустные глаза. Под вечер к ней пришли сын и дочь, но так как их, естественно, в отделение не пустили, они передали маме записку. Записку ей прочитала Маша:
«Дорогая, любимая мамочка! Мы тебя очень сильно любим и ждем!!! У нас все хорошо. Ирочка ходит в школу, и все время спрашивает о тебе. Нам всем тебя очень не хватает. Мы очень по тебе скучаем и ждем. Сегодня разговаривали с врачом, он сказал, что ты уже выздоравливаешь, и тебя скоро выпишут домой. К твоему приезду все готово. Мы тебя крепко обнимаем, целуем и ждем!
Твои Марина и Олег».
Больная слушала внимательно, со слезами на глазах, после чего попросила записку, и целый вечер не выпускала ее из рук. Мария не могла нарадоваться. Виктор Петрович сказал, что состояние пациентки действительно улучшается с каждым днем. «Ну ладно, хоть одного человека спасли в этой больнице» – подумала она. Маша до 23.30 продежурила в этом блоке, а на ночь ее поставили в другой, где больных было побольше, да и состояние их было крайне тяжелым. Не знала она еще тогда, что ночью спят не только врачи, но и абсолютно весь медперсонал. Около трех часов ночи она посадила в блоке санитарку и выскочила на две минуты покурить. Выходя из комнаты для курения, Маша наткнулась на каталку. Труп плохо накрыли простыней. Это была та самая женщина, она и умерла с запиской в руках. Просто больше ей никто ничего не вводил, а «остановку» и вовсе пропустили. Вот так. Жизнь прекрасна… Долго еще потом Маша будет задавать себе вопрос, почему она ни разу не зашла в тот блок, в котором работала днем. Может быть, что-то изменилось бы? Не умерла бы эта женщина? Хотелось бежать оттуда, бежать, не останавливаясь ни на мгновение, и кричать… Кричать на весь мир о страшной несправедливости, о бесчеловечном поступке, о страданиях людей… Мир рухнул. Небо обрушилось на землю со страшной силой. Она задыхалась. Нельзя было дышать полной грудью. Нельзя было смотреть в глаза людям. Совесть не позволяла. А тем временем жизнь шла своим чередом. Казалось, ничто не может нарушить монотонное движение обыденности. Маша разучилась чувствовать? Да, на какое-то время она перестала чувствовать боль.Что-то оборвалось внутри…
А тем временем люди спешили на работу, не замечая ничего и никого вокруг, не глядя друг другу в глаза, не видя красоты, которую дарила природа, не задумываясь о других, все спешили по своим делам. «Да остановись же ты, человек, и посмотри вокруг, чтобы хоть знать, что в мире, кроме тебя, твоих друзей, любимых и близких, существуют еще люди, которые, возможно, нуждаются в твоей помощи!». В пятницу Маша дежурила в блоке Г вместе с Андреем. Ночью Андрей пошел спать. Днем, в принципе, было все спокойно. Около трех утра состояние женщины №4 резко ухудшилось. Наступила клиническая смерть. Дежурили Лидия Анатольевна и Анастасия Павловна. Интубировали они очень долго. Интубационная трубка все время попадала в пищевод. Потом назначили раствор гидрокарбоната Na в\в струйно. Флаконы с содой стояли в А-блоке, где в это время спал весь медперсонал. Маша ворвалась в А-блок и взяла, к несчастью, один флакон. Естественно, все медики проснулись. Через две минуты понадобился еще один флакон. То, что послышалось из блока, нельзя назвать возгласами возмущения. Ей вслед кричали разные слова, которые в словарном запасе воспитанного человека не встречаются. А также было сказано, что если еще раз в блоке до утра откроется дверь, то Маша в отделение больше не зайдет никогда. Женщину не спасли. Нервы были на пределе. Оказалось, что в больнице скорой помощи нужно бороться не только со смертью, но еще и с людьми, которые там работают. А работает там, в основном, молодежь, и то никто долго не задерживается, а кто задержался, тот или Бог или не Человек.