07.04 - 09.04
Приходи ко мне и садись у костра,
тепло от огня согреет плечи,
пряный глинтвейн откроет уста,
ты расскажешь мне все — и станет легче,
и на душе словно так спокойно,
будто бы мысли твои чисты.
Расскажи обо всем, даже злом, непристойном,
даже если рассказы чертовски просты.
Я приму все с душой, сохраню в своем сердце,
освободив тебя от тоски.
Открой в свою душу стеклянные дверцы
и я посажу там пионов ростки.
***
Каждый вечер я слышу хлопанье черных крыльев.
Стук клюва доносится от углового окна.
Ночь — его время,
и дышится только пылью.
Задыхаюсь.
Мне все твердят, что я не одна,
но Большая Черная Птица уверенно знает:
мне никто не поверит, я полностью в власти его.
День скоро закончится, кровь обернется сталью,
потолок надо мною нависнет мертвой горой.
Вода обжигает горло кислотным паром,
стены сужаются, лишь успеваю вдохнуть.
Мне все это кажется то ли шуткой,
то ли очень жестокой карой,
а Птица все ждет, когда я смогу навсегда уснуть.
***
Мокрый асфальт отражает бездонное небо,
синие волосы рассыпаются по плечам.
Смех и улыбки кажутся полным бредом
по сравнению с жуткими монстрами но ночам.
В моей голове не мои голоса осуждают за это мир.
В легких осколки мешают свободно дышать.
Каждый день как ходьба по лезвию или тир —
выбирать не вольна.
А часы все куда-то спешат.
Скоро полночь, монстр выберется из шкафа,
Большая Черная Птица будет стучать в окно,
палата наполнится жутким, животным страхом.
А до Белого Острова неслыханно далеко.
Главное — выжить среди череды недель,
пропитанных копотью и мертвенно-серым прахом.
А в зеркале очертания детских теней —
они тянут руки, по их пальцам сползает мрак.
Они тянутся, тянутся, мечтая меня забрать
по ту сторону, в свой безнадежный, прогнивший мир.
Я пока еще крепко стою на своих ногах,
но наступит день — и я сдамся,
а Ворон закатит пир.
10.04 - 11.04
Возьми меня за руку — одиночество режет грудь.
Страх по венам ползет, заполняя меня изнутри.
Этой ночью одна я совсем не смогу уснуть —
забери мои страхи, кошмары рукой сотри.
Без тебя я пустая шарнирная кукла,
не имеющая души.
С тобой — расцветающая сирень,
растущая у окна.
Не имея возможности приходить —
ты письма почаще пиши,
чтобы знала, что не одинока,
даже если совсем одна.
***
Из-под кровати ко мне тянется
невидимая рука.
Не знаю, что со мной станется,
пока я здесь сплю одна.
Никто их не слышит, не чувствует,
этот страх всегда лично мой.
Пока души других пустуют,
я чертовски хочу домой.
***
Большая Черная Птица клювом стучит в окно.
Глаза закрываются, но случайно боюсь уснуть.
Надо мной нависает кроваво-черное полотно —
это крылья его.
Он забрать меня хочет в путь
через тысячи рек, по которым плывут тела,
они стонут от боли, с ребрами без сердец.
Я уже не знаю, кто я, и не помню, какой была,
словно бы сумасшедший, душевно больной беглец.
Мы пролетим лесами — пристанищем самоубийц,
они тихо шатаются там на своих ветвях.
Может, там милая школьница,
а может — серийный убийца.
Кто их разберет теперь?
В груди только боль и страх.
Птица утащит меня далеко, за линию горизонта,
за полосы детской памяти, за взрослых черту обид,
сбросит за линии космоса и военного фронта:
туда, где душа умирает,
туда, где она молчит.
***
Иногда мне, бывает, кажется,
что в руках моих нет костей.
Что ударь их — они не сломаются,
сколько раз ты и чем из не бей.
Хочется тонким лезвием
прямо вдоль глубоко полоснуть,
отыскать пропавшие кости
и на место свое их вернуть.
А бывает, когда засыпаю,
под кроватью ползет рука —
она ищет меня ночами,
она знает, что я одна.
Как поймет — утащит в воду,
глубоко, где никак не вдохнуть,
туда, где ни берега нет, ни брода,
где меня никогда не спасут.
Все кошмары — живые, так цепки, что никак мне от них не сбежать.
Я прошу пистолет с патроном.
Отойдите!
Я буду стрелять…
***
Я иду по болоту
как будто лунатик,
не зная ни брода,
ни кто за мной катит
телегу с костями
умерших от страха.
Карманы рубахи
наполнены прахом.