— Простите меня, я кажется забыла. Мне же нельзя мед. Мама рассказывала, что в детстве меня чудом успели спасти. — Опасаясь, что не успею, быстро проговариваю всю информацию. От ужаса она бледнеет. Тарелка вылетает из пухлых рук и со звоном разлетается на куски. — Ну что вы, не стоит так переживать. У вас есть минут пятнадцать-двадцать, чтобы доставить меня в больницу. А если нет… Ой, кажется, началось.
Через несколько минут я уже начала сожалеть о своем решении. Первую медицинскую помощь оказали прямо в доме. Один из охранников, видимо, был хорошо знаком с ситуацией, а вскоре приехала скорая помощь. Меня отвезли в ближайшую поликлинику.
Дальше все скрылось в тумане. Я помню бесконечную вереницу врачей, уколов и капельниц. Потом я просто вырубилась.
Пришла в себя глубокой ночью, в палате, и едва сдержалась, чтобы не застонать от разочарования.
В кресле рядом со мной сидел отец. Как он успел так быстро добраться? И неужели Багров бросил все свои важные дела, чтобы примчаться ночью и сидеть возле больничной койки?
— Ну и чего ты добилась? — не вопрос, а скорее обвинение. И чего я только ждала? Отворачиваюсь в сторону, чтобы не смотреть на него.
— Не смотри так на меня. Иди домой, там тебя ждут.
— Нет, там никого нет. Вернемся вместе. Только ты и я.
Я горько усмехнулась. Испугался, отправил шлюху подальше, понимаю, что на время, но внутри что-то приятно кольнуло.
— Тебе всегда было плевать на мои чувства и желания. Есть только ты.
— Агния… — начал было он, но я его прервала.
— Двинешься с места, и я закричу. Ты не у себя дома. Я такой шум подниму, что следом за врачом сюда влетят органы опеки, — предупреждаю я. Он садится обратно, раздраженно растирая лицо руками, прикрывая глаза. Выглядит уставшим. Хорошо, что я попала в государственную больницу. В частной он бы уже давно подкупил врачей и забрал меня домой. Но здесь не все так просто. Слишком много свидетелей, слишком много ненужных вопросов. Отец терпеть не может привлекать внимание.
Отлично, главное — выпереть его отсюда, и можно начинать действовать.
— А если бы они не успели? — спрашивает отец, столько горечи в голосе, что я едва не фыркнула.
“Думаешь, я не знаю, что рисковала? Но для меня риск оправдан. Что угодно, чтобы избавить от тебя”,
— Я бы встретилась с мамой, — он вздрагивает, а я впиваюсь в него ненавидящим взглядом. Я в него, он в меня. Только на дне мои мои глаз плещется ярость слепая, черная, а в его страх и жалость. Мне это нравится. Чувствую себя хорошо, даже отлично.
От мысли о том, что я в очередной раз вывела его из себя, в крови закипает адреналин. Отец молчит, только смотрит. Вижу что сказать что-то хочет, но не знает как себя поведу. Пусть думает, что я сумасшедшая. Что это мой изящный способ попрощаться с жизнью. Мне только на руку.
— Я хочу спать. Уходи. — Было бы во мне больше доверия, я бы просто отвернулась к стене и закрыла глаза, но таких, как он, лучше держать в поле зрения.
Какое-то время отец не двигается. Изучает, не доверяет, и это вызывает у меня злой смешок.
— Посмотри на меня. Разве я сейчас смогу что-то сделать? Как бы мне ни хотелось, но в таком состоянии ничего не получится.
На короткий миг он прикрывает глаза и тяжело вздыхает, будто набираясь решимости, а затем поднимается.
— Поговорим утром. Позвони, если что-то случится.
— Конечно, — отвечаю я, неотрывно следя за тем, как он кладет телефон на тумбочку. Спасибо папочка.
Наконец-то я осталась одна. Отек спал, но врачи оставили понаблюдать до утра. У меня есть только одна ночь, чтобы выбраться отсюда. Уверена, охранников выгнали на ночь из коридора, а дверь откроется в пять утра. Давай, думай. Запускай мозг на полную и разрабатывай план. Главное выбраться, а дальше будет видно.
Поморщившись, выдергиваю катетер из руки и сползаю на пол. Адреналин питает тело, дает возможность двигаться. Открываю дверь палаты и прохожу в коридор. На посту никого нет. Кажется удача на моей стороне. Подхожу к окну осматривая обстановку, и сразу подмечаю два внедорожника с включенными фарами, припаркованные неподалеку. Уверена, черный выход тоже перекрыли.