— Кажется, ты этого и боишься.
Багров кивает, и снова прячет лицо в ладонях. Маленьких девочек, если они попадают в плохую компанию, ждет очень печальный конец.
— Глупая она еще. Маленькая и глупая. Но есть азарт в глазах, смелость, а еще наивная вера в собственные силы.
— Я так и не понял, как она твоих церберов обошла?
— Выпроводила меня из палаты, и поперлась в коридор. Затащила медсестру в комнату. Врачи, когда нашли её, ужаснулись. Перепуганная, дрожала вся. Даже не сразу смогла рассказать, что случилось, — моя бровь снова взлетает вверх от удивлении.
— Этот чертёнок придавила её спиной к стене, угрожая расправой. Даже ножом угрожала, представляешь? — продолжает он,
— Откуда у неё нож на больничной койке?
— Да не было ничего у неё. Блефовала, а та идиотка растерялась, поверила. Пока вышла из транса, Агния уже стянула с неё халат и маску, привязала к креслу, запихала в рот какую-то тряпку и даже телефон успела стащить, — в его голосе нет злости, скорее даже восхищение, и я кривлюсь, едва скрывая отвращение. Сумасшедший. Представляю, что с девчонкой будет дальше.
Будет удивительно, если малолетка не загремит по статье в колонию, пока папочки не будет рядом.
— Охранник на посту — идиот, даже не заметил подмены. Последнее, что удалось выяснить, она успела провести несколько операций по своей карте, потом всё уничтожила: и телефон, и карту. Утром и ее телефон, и телефон медсестры нашли в мусорке недалеко от железнодорожных путей. Мои люди всё перерыли вокруг, но не нашли ни намёка, ни единой зацепки о том, куда она отправилась. Я к медсестре сразу рванул, а та лишь мычала, ни слова по факту. Лишь страх, который я кожей почувствовал. Только, кажется, она не меня боялась.
Да уж… Яблонько от ябоньки…
— Сколько прошло времени?
— Два дня.
— В полицию не пойдешь? — уверен, что нет, но на всякий случай спрашиваю.
— Нет, мне и нужен ты. Ни полиция, ни пресса — никто не должен знать. Возьмешься за дело?
— Хочешь, чтобы молодость вспомнил? — прищуриваюсь я, и на губах Багрова появляется хищный оскал.
— Как раз и проверим, не растерял ли ты хватку. Я в долгу не останусь. — Знаю.
Я уже давно работаю с Вороном. Мы не совсем коллеги. Скажем так, бывает, что пути пересекаются. Дела не совсем законные естественно, но угрызений совести я уже давно не испытываю.
Фемида — подлая сука. На глазах — повязка, в ушах — затычки, а во рту — кляп. По себе знаю.
— Договорились. Но ты бы прекратил самобичевание. У тебя жена и сын в доме. — Ворон лишь отмахивается рукой. По глазам понимаю, что свободен. Сегодня, и только сегодня, спущу такое обращение.
Через несколько дней понимаю, что зашел в тупик. По старым связям поднял ребят, но они лишь разводятруками. Узнал у Багрова всю информацию: где девушка жила, с кем поддерживала связь. Но ни родственники, ни знакомые ничего не знали. Лично каждого допросил. Даже угрозы не помогли.
Была одна девушка, кажется, Алина. Я так понял она — ее близкая подруга. Сначала мне даже показалось, что она что-то знает. Попробовал надавить, но безрезультатно. После этого ее отец тщательно охранял девушку, но чутье подсказывало, что именно она — и есть зацепка.
Черт делать мне больше нечего чем разыскивать малолеток по стране. Если бы не Багров, в жизни бы не согласился. Но отказ ему был чреват неприятными последствиями. Мне бы этого не хотелось.
Набрал помощника.
— Нужно приставить человека к Зеленцовой. Пусть наблюдают издалека и обо всем докладывают мне. Я должен знать все. Чем занимается, с кем общается, куда ходит. Только аккуратно, спугнуть нельзя. Понял?
— Да, шеф, все будет сделано в лучшем виде.
Сбросив звонок, я откинулся в кресле. Внимание привлекла фотография на столе. Сколько раз за последнее время я возвращался к ней? Не счесть. Крутил в руках, рассматривал, как будто пытался найти все ответы. Может, надеялся, что внутри что-то щелкнет. Но нет.
Тяжело вздохнув, я вновь взял фотографию в руки.
Красивая девчонка, Багров не преувеличил. Темненькая, волосы длиннющие. Выразительные, пухлые губы. Очень хрупкая, запястья настолько тонкие, что можно обхватить пальцами одной руки. Неплохие формы, несмотря на юный возраст, и взгляд хищницы. Боюсь представить, что будет, когда она вырастет.