Соседка уже не в первый раз приглашала меня, но до сих пор я отказывалась. Не хотела становиться лишним ртом.
— Бог с тобой, моя девочка. Я тебя буду ждать. А ты куда собралась?
— В магазин. Может вам что-то нужно? Давайте я что-то куплю.
— Ладно, по-другому тебя ко мне все равно не затащишь
Быстро собрав необходимые покупки, возвращаюсь к дому тёти Нади, но замираю на пороге. Она неподвижно лежит на полу, и мое сердце замирает от ужаса. Быстро подбегаю к ней, пытаюсь понять, что произошло, но безуспешно. Срываюсь с места и бегу к соседнему дому. Калитка старая, закрывается просто на крючок. Стучу в дверь, переходя на крик. Перепуганная женщина выскакивает на улицу.
— Тебе чего надо? Сумасшедшая что ли? — недовольно спрашивает она.
— Там тётя Надя... Я зашла, а она… она... — пытаюсь договорить, но срываюсь на плач.
— Ох, ты ж, Господи, ну пойдем посмотрим, только сначала скорую вызовем. Хотя кто его знает, как быстро смогут приехать в эту глушь и поедут ли вообще. Зимой дороги заносит, половина застревает на подъезде.
— Вызовите частную. Пожалуйста. Что угодно.
Я хватаюсь за нее, чувствуя, что у меня начинают дрожать руки.
— Девка, да ты и правда сумасшедшая. Ты где такие деньжища возьмёшь? Видела бабку? У той и на жизнь денег не всегда хватает.
— Я заплачу, правда. Деньги — не проблема…
— Ага, конечно, так я тебе и поверила. Сначала деньги покажи. Я сейчас влезу, а потом отдавать полжизни…
Ее слова вызвали у меня бессильную ярость. Как можно быть такой бесчувственной? Разве в этом мире есть что-то дороже человеческой жизни?
— Ну не стойте же, возьмите телефон и пойдемте со мной! Прошу. Вы зайдите к тёте Наде, а я сейчас вернусь, — не дожидаясь ее ответа, мчусь обратно в дом. Там быстро нахожу сверток с деньгами, не успевая их даже пересчитать, и возвращаюсь обратно к дому старушки.
— Не боись, дышит она, — отвечает соседка, когда я вываливаю часть денег на стол. Не знаю, сколько это будет стоить, но должно хватить.
— Вызывайте, — тяжело дыша отвечаю я. На миг ее глаза округляются от удивления при виде денег, а затем она бросается к телефону.
Через двадцать минут в дом врываются врачи. Тётя Надя иногда приходит в себя, и это радует. Пока её готовят к транспортировке в больницу, соседка о чем-то оживлённо разговаривает с доктором. Я благодарна ей за это. В таком состоянии я вряд ли смогла бы помочь медперсоналу.
— Надю госпитализируют, поедешь с ней.
— Я? — растерянно переспрашиваю я.
— Ты, конечно, думаешь, делать мне больше нечего..
— Но я не могу, — страх быть раскрытой, как только выберусь из импровизированного кокона, скрутил горло.
— Не морочь мне голову, мне уже идти надо, — настаивает она.
— А давайте вы поедете? Пожалуйста! Я заплачу, — достаю из кармана оставшиеся деньги и вижу, как ее глаза загораются жадным блеском. Кажется, она даже растерялась.
— Берите, берите. Если все будет хорошо, я потом еще дам. — Долго уговаривать не пришлось. Женщина снова подходит к врачу, что-то говорит, а затем проходит к машине скорой помощи и садится внутрь.
Когда скорая уезжает, я облегченно выдыхаю, возвращаясь домой. Сажусь на кровать и даю волю слезам.
Когда наконец успокаиваюсь, понимаю, что у меня совсем не осталось денег.
"Черт, и что мне теперь делать?”
На следующее утро я собираю себя по частям. Всю ночь размышляла, как быть дальше. Придется снова втянуть во все это Альку. Надеюсь, она меня простит за то, что так нагло использую её помощь. План был простой, но опасный для меня. У Альки был запасной ключ от нашего дома. Ей нужно было, как только стемнеет, зайти туда и пройти в мамин рабочий кабинет. Прости мамочка, что так нагло распоряжаюсь твоим пространством. Мама всегда хранила все деньги на карте, ненавидела наличные, но немного всё же имелось в тайнике в шкафу — на чрезвычайный случай. И, кажется, этот случай настал. Но если отец оставил кого-то в доме, мне конец.
Рассказав Альке всё честно, я снова расплакалась, и она предложила гениальную идею: если её поймают, она подыграет и даже позвонит мне, чтобы сказать, что скоро будет, но с кодовой фразой: "Прихвачу твои любимые медовые кексы". Игра в шпионов, да уж.