— Я тебе уже всё сказала. Убирайся из моего дома.
— Малышка, но это мой дом.
Слова бьют по мне, точно пощечина, но я остаюсь стоять на месте, прожигая его злым взглядом.
— И давно ты об этом вспомнил? Что случилось потоп или землетрясение... папа? — нарочно выделяю последнее слово, словно оскорбление, и не могу сдержать злое удовлетворение, когда вижу, как дергается мышца на его щеке. Вина в глазах отца сменяется раздражением.
— Хватит. Садись, — в этот раз не просит, а приказывает Наконец-то прекратил играть в заботливого покаявшегося отца.
Отец привык, что все боятся Романа Багрова. Он ломает, подчиняет. Но я не такая. Как там говорят, яблоко от яблони недалеко падает?
— Шлюхе своей приказывай в вашем развратном логове, — выплевываю я, и вижу, как он сжимает губы в тонкую линию.
— Агния, — отец произносит мое имя и шумно выдыхает, пытается подобрать слова, чтобы успокоить меня, как обычно делает с потенциальными партнерами, но, в отличие от них, мне не нужны его деньги. Мне вообще ничего от него не нужно.
— Я спрашиваю ещё раз зачем ты сюда пришёл? И как только дорогу вспомнил? — он снова вздрагивает, и я презрительно хмыкаю в ответ.
Что, не нравится, да? Я тоже умею резать, больно и глубоко. У меня был хороший учитель.
— Пчелка, я… — он начинает, но не договаривает. Я замахиваюсь и в ту же секунду в его сторону летит кочерга.
Жаль, что успел увернуться. Нужно было ближе подойти.
Глаза отца загораются яростью. Никто не посмел бы так поступить. Любому на моем месте он бы уже руки оторвал, но сейчас только сидит, смотрит. Вижу, что злится, а я словно оживаю. Мне нравится, как он сжимает руки в кулаки, сдерживая себя. Знаю, что ему тяжело, что он не привык, что к нему относятся так, как он того заслуживает, и упиваюсь его унижением.
— Не называй меня так! Собирай свои вещи и уходи. Я повторять не стану, — оставшись без кочерги, снимаю со стены огнетушитель. Мама всегда настаивала, чтобы он висел на кухне на всякий случай. Спасибо, вот и пригодился. Тяжелый, зараза, да и как им пользоваться, я уже забыла, но ничего, как-нибудь разберусь.
— Агния, сядь, — отец рявкнул так, что, кажется, стены задрожали. И, наверное, любой на моем месте уже бы выронил огнетушитель от страха, но не я. Ну что ж, я предупреждала.
Пытаюсь сорвать пломбу на запорно-пусковом устройстве, но она не поддается. Руки дрожат. Черт. Пока я мучаюсь, отец не теряет времени, подходит ко мне, и с легкостью вырывает огнетушитель из моих рук и убирает на кухонный шкаф. Не сдерживая себя, бросаюсь на него, пытаясь нанести удар, но он перехватывает мои руки, заворачивая за спину.
— Успокойся, — снова просит он.
Ага, да сейчас. Разбежалась. Я только начала.
Ударяю его ногой, но он даже не двигается с места. Как камень. Я уже и забыла, с кем имею дело. Наивно было полагать, что смогу ему навредить.
Быстрый и ловкий, как дикое животное. Даже возраст не помеха.
— Слышишь, успокойся, — осознав, что по-хорошему я не прекращу, он до боли надавливает на мои запястья, оставляя на них красные следы. Из глаз брызгают слезы.
Нужно было прислушаться к здравому смыслу и бежать, как только вышла из ванны. Хотя не уверена, что во дворе меня не подкараулил бы кто-нибудь из его охраны. От боли в глазах потемнело, но я не сказала ни слова, пусть не думает, что я слабая. Не дождется. Наверное, он сам осознал, что перегнул палку, потому что давление на мои запястья ослабло. Я тут же попыталась вырваться, но у меня ничего не вышло. Тяжело вздохнув, он подтолкнул меня в сторону стула, затем усадил в него, как ребенка.
— Отпусти, — прошипела я, но отец меня просто проигнорировал.
— Мне тебя связать, чтобы поговорить с тобой спокойно? — мы встречаемся взглядом и я понимаю, что он это действительно сделает. Может, если захочет.
— Не надо.
— Хорошо. — он присаживается напротив, а я бегло осматриваю кухню в поисках оружия. Жаль, до ножей не успею добежать. Слышу сдавленный звук — он, наверное, понял, о чем я думаю.
— Мне очень жаль. — Не знаю о чем он: о ситуации в целом или о маме. Да и плевать я хотела. Пусть только убирается отсюда побыстрее.