В ее голосе звучит легкая ирония, которая не ускользает от внимания Валерии. Отец, поглощенный разговором, не замечает подтекста, но блондинка мгновенно понимает намек. Кукольное лицо слегка бледнеет, ведь до брака с Багровым, та славилась тягой к роскоши и богемной жизни, часто забывая о том, что действительно имеет значение.
— Ну, каждый находит красоту по-своему. И не обязательно для этого нужно оказаться на холме, окружённом виноградниками.
Яна оборачивается к Валерии с вежливой улыбкой, которая, однако, не доходит до глаз:
— Вы абсолютно правы, Валерия. Красота — это субъективное понятие. Просто порой, забываясь в роскоши, мы теряем из виду простые радости жизни, которые делают ее по-настоящему богатой.
Отец кивает, словно вдруг осознав суть разговора, и добавляет:
— Да, есть что-то в этих маленьких семейных винодельнях. Простота и искренность — редкие качества в наше время.
Закончив ужин, мы с Яной направляемся в мою комнату, оставляя за собой эхо напряженной, но внешне вежливой атмосферы ужина. Проходя мимо величественных картин и дорогих антикварных предметов, которыми Валерия так гордится, я не могу сдержать усмешку.
— Ты действительно думала, что Валерия вцепится в мои волосы? — спрашивает Яна, ее голос легок и беззаботен, но в нем чувствуется нотка издевки.
— Не сомневаюсь, что ей хочется, — отвечаю, стараясь сохранить спокойствие. — Но она не решится.
— Великолепно
—Ты же понимаешь, это все игра. Валерия — лишь фигура в ней, как и ты.
Яна улыбается, ее взгляд становится еще более острым и пронзительным.
— Агния, милая, я знала на что шла, когда согласилась приехать сюда с тобой, но не забывай, что у меня свои цели.
Мне не нравится, как она это говорит. Яна не та, с кем можно играть по своим правилам. Она умеет менять их на ходу, делая игру опасной.
— И что же ты планируешь делать дальше? — мой вопрос звучит слишком осторожно.
Каримова делает шаг вперед, ее глаза сверкают, словно осколки льда.
— Планы? О, дорогая, давай не будем об этом сейчас. Позволь мне просто наслаждаться моментом. Тем не менее, знай, я всегда на шаг впереди. — Она подмигивает мне, и в ее голосе слышится уверенность.
Мы доходим до моей комнаты, и Яна останавливается у двери, касаясь ручки.
— Ты же знаешь, почему я тебя сюда привела.
— Мои интересы куда более... приземленные. Но если ты хочешь, чтобы она заплатила за все свои грехи, я с радостью помогу. Только представь, как это будет... изящно.
Яна входит в комнату, а я следую за ней, закрывая дверь. Наш разговор тонет в тишине мягко освещенного пространства, где каждый предмет наполнен воспоминаниями о болезненном прошлом.
— Изящно, говоришь? — мой голос дрожит от волнения.
— Моя дорогая, в моем арсенале много трюков. Валерия думает, что она играет в шахматы, но я играю в покер. Мы начнем с малого, расшатаем ее уверенность, затем... ну, ты увидишь. Самое главное — это непредсказуемость. Когда она поймет, что проиграла, будет слишком поздно.
— Не стоит зацикливаться на отце. Подумай об этом. Валерия вошла в этот дом, обладая всем... но что, если мы найдем способ показать, что все это — лишь иллюзия? Что ее власть и статус могут рухнуть в один момент?
Яна встает, подходит к окну и смотрит на звездное небо.
— Ты предлагаешь сначала уничтожить ее репутацию?
— Не просто репутацию, Каримова. Все, что она ценит. Ее самоуверенность, ее статус, ее власть над теми, кто ее окружает... мы заставим ее понять, что она никогда не контролировала ничего.
Яна поворачивается ко мне, и ее улыбка — обещание бури, которая обрушится на дом Багровых.
— Кажется, у меня уже есть несколько идей.....
Глава 16
Агния
Любовницы — символы предательства и разрушения. Они врываются в чужие жизни без раздумий о последствиях своих действий. В их мире нет места для честности и преданности, там царствуют лишь эгоистические желания и мимолетное удовлетворение. Они играют с судьбами людей, не думая о том, что каждая игра имеет свою цену.
Но наказание должно быть неотвратимым. Не обязательно физическим или юридическим. Истинное наказание для них — осознание того, что их собственное сердце никогда не обретет полного счастья на чужом несчастье.